— Он преувеличивает, — сказала Эм. Она сидела на кровати рядом с Мэтью, выложив длинные ноги на одеяло. — Врач сказал, реакция не сильная. Похоже, фабрика, выпустившая бисквитную смесь, попутно занимается и обработкой орехов, а в самой смеси их не было. Он и не умирал вовсе. Его даже не хотели оставлять на ночь, но он считает, что именно в это время сюда доставляют самых красивых парней.
— Фертв гей-дифкотек, — подтвердил Мэтью. Отек уже начал спадать, и я огорчилась, потому что еще не успела сфотографировать.
Опустившись на жесткий пластиковый стул у кровати, я откинула голову и закрыла глаза.
— Слава Богу. Честно говоря, я от самого дома убеждала себя, что ты не умрешь. Всю дорогу ломала голову, как буду объяснять твоей маме, что ты сыграл в ящик, отведав моего тортика.
— Сама-то ты как? — спросила Эмили, пристроив голову на плечо Мэтью, который тут же бесцеремонно ее отпихнул: в палату вкатили в кресле красивого парня в узких желтых джинсах, ядовито-розовой футболке и одной кроссовке «Конверс» в тон. Другая нога была вытянута вперед и зафиксирована. — Я уж боялась, ты пошла искать новую супермодель, чтобы набить ей морду.
— Ну, положим, морду ей била ты, — напомнила я. — Нет, час назад я едва не уступила Дэну на диване.
Воцарилось молчание.
— Фофофробнее, — наконец велел Мэтью.
— Он вернулся за… сумкой или ключами, не помню, в общем, вернулся за чем-то, ну… слово за слово, он меня поцеловал, а потом позвонила ты, я сказала, что мне нужно срочно уехать, а он вспылил и хлопнул дверью.
— Потому что тебе надо было ехать к другу в больницу? — Я не могла припомнить, когда в последний раз видела Эмили такой возбужденной. — Вот негодяй! Но расскажи скорее, как все у вас было?
— По-дурацки. Он вышел из себя, — угрюмо сказала я. — Смертельно обиделся, что я не влюблена в него по уши.
— Да не про ссору рассказывай, — отмахнулась Эмили. — Про поцелуй! Был только поцелуй или еще что-нибудь?.. А ты его любишь?
Мэтью на секунду отвлекся от разглядывания неонового красавца и посмотрел на меня, вопросительно приподняв брови.
— Конечно, нет. Это же Дэн! Ну, тот, в узких джинсах! Путается с моделями! Тот самый, который козел!
— Который бросает ради тебя супермоделей? Ни с того ни с сего приходит к тебе домой? Впивается в твои губы неистовым поцелуем?
— Да заткнись! — оборвала я. — Все равно это Дэн. Вы представляете его отцом моих детей? То-то. Таким, как он, звонят после похода к венерологу и спрашивают, не в нем ли причина, почему у тебя все чешется.
— Фу, мерфофть, — поморщился Мэтью. — Но пфафда.
— Просто не верится, что я позволила ему зайти так далеко. — Мне не хотелось вспоминать, насколько далеко. И насколько было хорошо. — И почему я так поступила?
— Ты то белье надевала? — спросила Эм. — Ты в нем была?
— Да. — Я опустила глаза на свитер Дэна. Я так в нем и приехала. Пальто-то у меня больше нет. — Как ты догадалась?
— Но это же очевидно, — с профессорским жестом ответила Эм. — В этом и причина. Мужчины думают своими членами, которые у них впереди, вроде бушприта. Целый день только их и слушаются. Они не могут не думать о сексе.
— Сфятая фрафда, — энергично кивнул Мэтью. — Так и ефть.
— Вот мы нашими местами не думаем, потому что у нас все аккуратненько убрано внутрь. Мы можем заниматься делами без постоянной мысли сунуть куда-нибудь наши гениталии. Но если ты надеваешь дорогое сексуальное белье — все, голова отключается.
Теория подруги мне понравилась. Она оправдывала меня, снимала ответственность и объясняла, почему я не могу отделаться от воспоминания о теплых сильных руках Дэна на моей талии. Мы уже миновали этап холодка под ложечкой. Мы перешли к двойному сальто с верхнего трамплина головой вниз в бассейн под восклицания «Ты, чертов идиот!».
— Значит, он очень хорош без одежды? — Эм, как всегда, отступать не собиралась. — И бицепсы у него как бочонки?
— С чего это, он же не Попай[45], — отозвалась я. — В принципе да, хорош. Не знаю, видимо, потом я нечаянно что-то не то ляпнула. Он съязвил — дескать, не подозревал, что я «такая», а я не выдержала и говорю — сам «такой»! Тут он окончательно вышел из себя, стал оправдываться, и теперь я, наверное, не полечу в Сидней.
— Стоп, а при чем тут Австралия? — Эм связала пышные волосы в высокий хвост. — И еще: для тебя это, конечно, новость, но, ей-богу, когда собираешься использовать кого-то для секса, зачем об этом сообщать?
— Я не собиралась использовать его для секса! — взвилась я, дико обидевшись.