После завтрака мы вышли из отеля и повернули налево. Итан обращал мое внимание на маленькие арт-галереи, винтажные бутики и каждого пса, мимо которых мы проходили. Этим утром все было потрясающе красивым. Хотя в этом районе чувствовалось влияние Нью-Йорка — художественно состаренные дома, исписанные политическими граффити, и магазины, которыми управляли тощие мальчики в клетчатых рубашках и угрожающих бесплодием узких джинсах, — природное канадское гостеприимство пробивалось из всех щелей. Не припомню, когда я в последнее время столько раз здоровалась с незнакомцами. Стопроцентная жительница Лондона, я не знала, как к этому отнестись, пока не выпила второй макиато с кленовым сиропом. И с этого момента мне начало нравиться решительно все.
Когда мы вычеркнули все пункты списка Итана (к сожалению, существовавшего только в воображении, а не на бумаге), я успела осмотреть телебашню Си-Эн[49], Зал хоккейной славы, прошлась по деревянному тротуару, сомневаясь, не войти ли в Королевский музей Онтарио, но ограничилась осуждением странной архитектуры (вылитый космический корабль, врезавшийся в Музей Виктории и Альберта) и уселась рядом с Итаном на крыше бара гостиницы «Томпсон», откуда открывался вид на весь Торонто. Я отказалась от предложения найти звезду Брайана Адамса на канадской Аллее славы, но высоко оценила восторженное отношение Итана к наследию предков. Я не чувствовала ног и очень хотела немного посидеть. Эм и Мэтью прислали сообщение, похваставшись, что целый день провели на верхней террасе нашей гостиницы, медленно потягивая коктейли и поочередно пробуя все блюда, перечисленные в меню. Хотя у меня тоже был чудесный-пречудесный день, я ощутила укол зависти.
Итан проявлял галантность — открывал мне двери, пододвигал стулья и не позволял ни за что платить. Каждое его слово было забавным или любезным, но неизменно интересным. Он много знал. Он был умен. Я поняла, что ему нравится учительская карьера, что свое время он делит между чтением, написанием конспектов уроков и прогулками с Сэди, своим золотым ретривером. Любая мысль сразу отражалась на его честном лице. Не было притворства, не было необходимости домысливать недосказанное. Я задавала вопрос — он отвечал. Он задавал вопрос и хотел слышать ответ. Итан Харрисон был во всех отношениях идеальным мужчиной.
Оставалось думать, что только реакция организма на смену часовых поясов оставляет меня абсолютно равнодушной к его вниманию. Мы сидели рядышком за высоким столом у самого края террасы. Я украдкой поглядывала на Итана — его волосы подсвечивало заходящее солнце, на красивое лицо ложились тени. Отчего я ничего не чувствую? Справившись с первым волнением, я поняла: происходит что-то странное. Полнейшее равнодушие. Ничего. Мне нравилось общаться с Итаном, но я к нему ничего не испытывала. Как ни старалась.
— Неужели ты включила пожарную тревогу в «Савое»? — спросил он за огромным блюдом того, что напоминало чипсы, на которые сверху вывалили детское питание. Не самое аппетитное зрелище, но меня заверили, что poutine[50] — это деликатес. Я не представляла, как шеф-повар мог намешать и сюда кленового сиропа, поэтому не горела желанием пробовать.
— Да, — подтвердила я. — Но в полиции не призналась. Все списали на техническую неисправность, не имевшую ко мне отношения.
Я не говорила Итану, почему вообще его нашла, и оставила за кадром список дел одинокой девушки, и у нас постепенно иссякли темы для разговора. Случилось это довольно скоро. Меня не интересовал хоккей на льду, а Итан больше не был футбольным фанатом. Он обожал походы, а выживание в естественных условиях без штопора было одним из самых больших моих страхов. Итан не смотрел телевизор. Не. Смотрел. Телевизор. Что мне оставалось?
— Ты с ума сошла. — Итан улыбнулся мне. Голубые глаза окружили смешливые морщинки. — Я знал, что ты классная, но теперь вижу — ты крутая.
— Да нет. — Я потерла татуировку на правом запястье. Кожа уже стала почти гладкой. — Я самая заурядная. По мнению некоторых, я вообще скучная и пресная.
— Не поверю, — решительно сказал он. — Кто может подумать, что ты скучная?
Я сдержала улыбку. После пары глотков коктейля в голове у меня все плыло. Вот чем опасен коктейль в другом часовом поясе. Часовые пояса и коктейли. Как приятно смешивать эти понятия в обычный понедельник!
«Ты знаешь, в чем дело, — прошептала Рыжая Рейчел, появившись из ниоткуда. — Ты уже поняла, что не так в этой ситуации».