Выбрать главу

Но ей-то что ей теперь делать? Что?!

Она продолжала метаться по комнате, иногда топая ногой, досадуя и злясь.

Раздавшийся неожиданно громкий стук в дверь, заставил Ясмину запнуться. Она, чуть не упав, остановилась, наконец.

— Дочь, открой дверь! — раздался требовательный голос отца.

Ясмина тяжело вздохнув, направилась к двери и открыла ее.

— Проходи, — уныло сказала Ясмина, пропуская отца в комнату.

Вслед за отцом вошла и мать.

— Ясенька, доченька, — попыталась ее обнять мать, — папа мне все рассказал. Ты еще слишком молода, найдется тот, кто будет по сердцу тебе и ты ему.

— Мам, со мной все хорошо, — сказала Ясмина, уклоняясь от объятий матери и, бросив на отца укоризненный взгляд, добавила: — не больно то мне и нужен был этот Дэвойр.

— Ясна, дай нам поговорить с дочерью, — попросил Амьер жену.

— Но как же… — растерялась мать.

— Ну, ты же видишь, с ней все хорошо, она ничего с собой не сделала.

Ясмина фыркнула на это.

Амьер взял жену за плечи, легко чмокнул ее в щеку и развернул к двери.

— Иди, лучше посмотри как там ужин, — подтолкнул он жену, выпроваживая за дверь.

— Вот всегда ты так, — тяжело вздохнула Ясна, разворачиваясь лицом к мужу, — она ведь и моя дочь тоже, я так же о ней беспокоюсь и хотела бы пожалеть ее, поговорить с ней. Я женщина, мне будет легче понять ее.

— Ясна, у тебя пятеро детей и среди них еще одна дочь, — скупо улыбнулся Амьер.

— У тебя тоже, между прочим, — проворчала Ясна, все же закрывая за собой дверь.

— Ну, что, дочь, пойдем, поговорим? — предложил Амьер Ясмине.

— Папа… — всхлипнула Ясмина.

Амьер раскрыл объятия, и Ясмина кинулась в них, прижалась к груди отца.

— Ну, ну, что ты, ничего такого смертельного не случилось, — гладил отец дочь по спине, целовал в макушку.

Амьер развернул Ясмину, и, обнимая ее за плечи, повел к кушетке, стоящей в глубине комнаты, у окна.

Усадив дочь, он сел рядом, и взял ее ладони в свои.

— Что ты себе надумала? Что накрутила?

— Мне так стыдно, папа, — всхлипнула Ясмина.

— Стыдно? — удивился отец. — Почему?

— Дэвойр… он все понял… что я его… он так смотрел… — всхлипывая, пыталась объяснить Ясмина, — еще и «прости» сказал… и Фолкет все понял… Дэвойр променял меня на его сестру… а я… мне так больно и так стыдно…

— Ты что, малышка? Это пусть Дэвойру будет стыдно, что он тебя, такую красивую и хорошую променял на другую. И, я уверен, он еще будет жалеть о своей женитьбе.

— Ты успел ему предложить меня в жены? — ужаснулась Ясмина.

— Нет, нет, успокойся, я не успел с ним поговорить, а сейчас уже не имеет смысла. И ты зря страдаешь, никто, кроме Айтала ничего не понял. А Дэвойр и не подозревает, что ты… скажем так… захотела его в мужья.

— Захотела в мужья, — попыталась улыбнуться сквозь слезы Ясмина, — скажешь тоже…

— А что, разве не так? — улыбнулся в ответ отец, достав платок и вытирая Ясмине, как маленькой, слезы. — Это твой каприз, малышка, и ничего более. Забудь о Дэвойре, он не стоит тебя, я это знаю точно.

— Хватит, я уже не плачу, — забрала Ясмина из рук отца платок.

— Ну и прекрасно, иди ко мне.

Ясмина прижалась к отцу, уютно устроившись в его объятиях.

— Я его забуду, — пообещала она, — пусть он женится на другой, раз не достоин меня.

— Вот и умница. Ты такая красивая у меня, доченька. Да женихи слетятся к нам, как только я им это позволю. А ты будешь капризничать, всячески изгаляться над ними, испытывать их на прочность, а я буду выбирать из них достойного тебя, того, кто пройдет мою проверку и выдержит твои капризы.

— Не нужны мне никакие женихи.

— И Дэвойр тебе тоже не нужен, — веско заметил отец.

— Я пообещала тебе, что забуду его, — вздохнула Ясмина, еще теснее прижимаясь к отцу, его объятия дарили ей защиту, успокаивали, давали силу говорить о том, что произошло, — но, боюсь, мне будет это сделать не легко. А ты бы сумел забыть маму?