Восстание италиков, уже подготовленное и организованное, должно было поглотить всех прочих желающих присоединиться и встроить в свои ряды. Как аналогию я бы предложил посмотреть на монархистов в нашей гражданской войне 1918-1920 годов – монархистов было достаточно много, но они оказались к началу войны не организованы и не успели объединиться (за небольшим исключением в виде дроздовцев) и вынуждены были на чужих условиях вливаться в «розовые», февралистские по идеологии армии Деникина и Колчака и воевать не за царя, а за учредительное собрание.
При этом рабы всё же составили бóльшую анархическую часть в армии Спартака, настроенную на грабежи и месть хозяевам, плохо поддавались дисциплинированию и в 73 году, как видно из знаменитого отрывка из Саллюстия про нападение на Луканские Нары и Форум Анния[18], причиняли Спартаку серьёзную головную боль («и не было ничего ни святого, ни недозволенного для гнева варваров и для понятия раба. Спартак, не будучи в силах препятствовать этому, несмотря на то, что многократно обращался к ним с просьбами…»). Позднее, ко второму году войны, как показал Валентинов, их в общем и целом удалось интегрировать и подчинить общей дисциплине, так что добытые ценности они как все, уже сдавали в общую кассу. Ещё сошлюсь на отдельную главу в работе Корнева[19], где он специально доказывает (сравнивая с Гаити), что ход и последствия спартаковской войны на юге однозначно подтверждают, что ее вели не рабы.
Я всё это пишу, поверьте, без малейшей снисходительности к рабам, я тут выступаю не как греческий философ, делящий людей на природных рабов и свободных. Не та была тогда ситуация в мире и в Италии, чтобы можно было так делать, всё смешалось, рабом и изгоем мог стать любой, и в общем как раз восстание и показало, что свободных духом было много во всех сословиях и классах. Все, кто участвовал в восстании Спартака, показали себя как люди сильные, смелые, высокого духа и достойные победы и свободы, что бы я тут теперь ни написал, они-то уже давно и навечно это доказали.
Что ж, большая вступительно-установочная часть на сём окончена, давайте от мелких соседских разборок Сарумана с роханцами перейдём уже наконец к Войне Кольца, то есть, собственно, к римской политике и политикам. :)
Часть 2. Римская политика и политики 70-х
Насколько я представляю, в 70-х в Риме были у власти и боролись за нее политические группы, которые сформировались в 82-78 – сулланцы, Метеллы и консерваторы. Вы можете посмотреть, как я их реконструирую по состоянию на 82-78 здесь[20].
18. Сулланцы. Античные историки о сулланцах в 74 году
Нам повезло, источники хорошо и прямо описывают именно в 74-71 состав верхушки и сферу влияния и возможности сулланской группы.
Плутарх:
Тем временем [в 74 году, когда Лукулл и Котта были консулами — timonya] пришло известие, что Октавий, правитель Киликии, умер. Многие жаждали получить эту провинцию и заискивали перед Цетегом как перед человеком, который более, чем кто-либо иной, мог в этом помочь. Лукулла сама по себе Киликия не очень привлекала, но он рассчитывал, что если она достанется ему, то рядом окажется Каппадокия, и тогда уже никого другого воевать с Митридатом не пошлют. Поэтому он пустил в ход все средства, лишь бы никому не уступить эту провинцию, и кончил тем, что под гнетом обстоятельств, изменив собственной природе, решился на дело недостойное и непохвальное, однако ж весьма полезное для достижения его цели. Жила тогда в Риме некая Преция, которая была известна всему городу своей красотой и наглостью. Вообще-то она была ничем не лучше любой женщины, открыто торгующей собой, но у нее было умение использовать тех, кто посещал ее и проводил с ней время, для своих замыслов, касавшихся государственных дел и имевших в виду выгоду ее друзей. Благодаря этому в придачу к прочим своим притягательным свойствам она приобрела славу деятельного ходатая за своих поклонников, и ее влияние необычайно возросло. Когда же ей удалось завлечь в свои сети и сделать своим любовником Цетега, который в это время был на вершине славы и прямо-таки правил Римом, тут уже вся мощь государства оказалась в ее руках: в общественных делах ничто не двигалось без участия Цетега, а у Цетега — без приказания Преции. Так вот ее-то Лукуллу удалось привлечь на свою сторону подарками или заискиванием (впрочем, для этой надменной и тщеславной женщины сама по себе возможность делить с Лукуллом его честолюбивые замыслы казалась, вероятно, чрезвычайно заманчивой). Как бы то ни было, Цетег сразу принялся всюду восхвалять Лукулла и сосватал ему Киликию. Но стоило Лукуллу добиться своего — и ему уже не было нужды в дальнейшем содействии Преции или Цетега: все сограждане в полном единодушии поручили ему Митридатову войну, считая, что никто другой не способен лучше довести ее до конца: Помпей все еще бился с Серторием, Метелл был слишком стар, — а ведь только этих двоих и можно было считать достойными соперниками Лукулла в борьбе за звание полководца. Тем не менее и Котта, товарищ Лукулла по должности, после долгих и настоятельных просьб в сенате был послан с кораблями для охраны Пропонтиды и для обороны Вифинии.
18
Саллюстий, «Фрагменты «Историй», VII. [Восстание Спартака] https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1343117558#07
19
С. Корнев, «Кто стоял за восстанием Спартака?» http://culturgy.livejournal.com/7456.html
20
Т. Алёшкин, «Некая божественная удача, или свержение Суллы» https://timonya.livejournal.com/49594.html