Инсон снова приостановилась – медсестра обработала иголку спиртом, поднесла к её указательному пальцу Инсон и без промедления воткнула. Губы и руки Инсон параллельно дёрнулись. Взяв вторую иголку и протерев её ваткой со спиртом, она так же проколола её средний палец, оставив на нём ранку. Медсестра снова дезинфицировала обе иголки и положила их обратно в коробку, тогда губы Инсон снова разъединились:
– Говорят, операция прошла без проблем.
Она продолжала говорить шёпотом, но между слогами проскальзывал её голос, словно ей стало труднее терпеть боль.
– Теперь самое главное, чтобы кровь не застаивалась.
Я чувствовала, как Инсон выдавливает из себя шёпот, поэтому голос ведущей новостей, доносящийся из подвешенного над входом телевизора, начинал действовать на нервы.
– Нельзя, чтобы там, где перешито, засыхала кровь. Поэтому они мне говорят, лучше не останавливать ток крови и чувствовать боль. В противном случае нервные окончания верхушек пальцев отомрут.
Не задумываясь, я задала ей встречный вопрос:
– А что будет, если отомрут нервы?..
Лицо Инсон покраснело, как у ребёнка, и мы чуть было обе не засмеялись.
– Ну, тогда пришитая часть просто сгниёт.
Я, всё так же в шоковом состоянии, смотрела ей в глаза, которые словно договаривали за неё: «Разве не очевидно?»
– Поэтому мы каждые три минуты проводим вот такую процедуру. Уже часов двадцать медсёстры мучаются.
– Каждые три минуты? – спросила я, словно попугай, способный только повторять за другими.
– А как ты тогда спишь?
– Я просто лежу, немного дремлю в перерывах между визитами медсестёр.
– И как долго ты ещё так будешь?
– Где-то недели три.
Я разглядывала её ещё более разбухшие посиневшие пальцы, по которым текла кровь, но в какой-то момент не выдержала и подняла голову, столкнувшись взглядами с Инсон.
– Жуть, да?
– Да нет, – ответила я.
– Даже мне кажется, что жуть.
– Не так страшно вроде, – соврала я во второй раз.
– Кёнха, честно говоря, я устала.
Она не врала.
– Врачи уверены, что я не сдамся. Тем более что без указательного пальца правой руки жить трудновато.
Под поникшими глазами Инсон блестели мешки.
– Но если бы я действительно не хотела с этим мучаться, я бы могла ещё в больнице на Чеджудо просто попросить зашить раны и ничего не пришивать.
На что я покачала головой и ответила:
– Ты ведь работаешь с камерой, так что эти пальцы тебе ещё как пригодятся – хотя бы чтобы нажимать на кнопку записи.
– Ты права. Тем более врач говорит, что распространены случаи, когда люди всю жизнь страдают от боли в пальцах, так что лучше всё же пришить их обратно.
В тот момент я поняла, что Инсон действительно не хотелось мучаться со всем этим. Наверное, она задумывалась об этом каждые эти три минуты, когда ей прокалывали пальцы. Почему она и поинтересовалась у врачей – что будет, если отказаться от всей процедуры? Фантомная боль – боль от несуществующей конечности. Может, она и не сравнится с мучениями Инсон сейчас, но отказавшись от этой процедуры, она обречёт себя на вечную муку, от которой не сможет избавиться.
– Три недели – это ведь очень много… – пробормотала я, не задумываясь о том, каково Инсон это слышать.
– И за содержание в больнице платить тоже, наверное, очень много.
– Да, страховка такое не покрывает. Поэтому люди чаще всего просто приводят родственников и просят их ухаживать вместо врачей. Неудобно, конечно, но ничего не поделаешь – денег жалко.
Я невольно почувствовала облегчение внутри – как хорошо, что я ей не родственница и что мне не придётся каждые три минуты вкалывать те иголки ей в пальцы. А потом я задумалась о том, как она собирается покрывать больничные расходы. Как я знаю, за те четыре года с тех пор, как Инсон уехала присматривать за матерью, она жила на залог[12] с квартиры, с которой она съехала, покидая Сеул. Да, она немного зарабатывала продажей деревянной мебели и посуды, однако она явно не была готова к такому повороту жизни. «Какая теперь разница, раз я осталась одна? – отвечала она каждый раз, когда я интересовалась у неё о деньгах. – Иногда бывает, банковский счёт уходит в минус, но и то крайне редко. В основном деньги есть, иногда даже много… В общем и целом, проблем нет».
– Это что, снег?
В недоумении от слов Инсон я обернулась.
За огромным окном, выходящим на дорогу, с неба падал редкий снег. Белые снежинки, напоминавшие тонкие ниточки, в вальсе плавали в воздухе, как бы осматривая пути в пространстве и окружающий мир – где они сталкивались взглядами с пустыми молчаливыми лицами пациентов больницы и их посетителей, уже свыкшихся с болью и вынужденностью терпеть.
12
В Южной Корее есть особая система залогов при аренде жилья – чонсэ – когда квартирант выплачивает при заезде крупную сумму залога, не оплачивая ежемесячно жильё, а после выезда полностью получает залог обратно.