— Хватит… не надо… — я стремительно преодолела разделявшее нас расстояние. Обхватила его голову руками и крепко прижала к себе, стараясь забрать хоть маленькую частичку гложущей его боли. — Прости меня… прости. Я и представить не могла, что всё так…
— Не плачь, Со, — Мрай обнял меня в ответ и усадил к себе на колени. — Не нужно, моя карамельная девочка, — ласково уговаривал, сцеловывая с моих щёк слёзы. — Я не хочу твоей жалости. Этот разговор я задолжал тебе очень давно. Всё в прошлом. Иногда мне кажется, что своей прежней жизнью я выкупил право однажды встретить тебя.
Глава 3
Мне настолько нравилось её касаться, обнимать, что это стало каким-то личным наваждением. Вот так, просто держать в руках тёплое хрупкое тело. И постоянно бороться с желанием повторить те мгновения, когда я был в ней, когда она, запрокинув голову, выстанывала моё имя пунцовыми от жёстких поцелуев губами.
Она по-особенному пахла. Сладостью с дымной горчинкой, ночными цветами и ветром. Услышав этот аромат, хотелось поймать его и по-звериному тянуть носом, смакуя на языке тонкое карамельное послевкусие.
Моя кожа горела под её пальцами. Увидев, насколько ласковой может быть женщина, мне захотелось узнать, каково это. Теперь я знаю…
Никто из нас не рождается с умением терпеть пытки. Однажды физические страдания поглощают настолько, что инстинктивно начинаешь отгораживать от них собственное сознание, чтобы сохранить рассудок. Тело рефлекторно реагирует на боль, но сам ты уже не мучаешься. Можешь стонать или кричать, если это нравится играющей с тобой госпоже, пока подходишь к определённому порогу, где просто останавливается сердце. Но так бывает только с очень молодыми и совсем неопытными женщинами. Каждой из них нравятся долгоиграющие забавы, и лишать любовника жизни мало кто планирует.
Когда Со впервые коснулась меня губами, я понял, что ничего не чувствую. В голове сработал безотказный предохранитель, и тело послушно отключило все рецепторы.
Неимоверным усилием воли удалось приподнять ментальный заслон — и я погиб. Исчез в бездне невыносимых, неизвестных мне ощущений.
Не понимал, что делаю.
Не мог вернуть ускользнувший контроль.
Потеряв себя в её ласках, боялся навредить, случайно поранить неосторожным движением. Цепляясь за обрывки сознания, заставлял разжиматься одеревеневшие пальцы, чтоб не оставить уродливых следов на белой коже. Очевидно, сошёл с ума, позволив себе ведущую роль…
Но она не брала. Она отдавалась.
И это было так… ненормально. Порочно и возбуждающе. Так единственно правильно.
Впервые я дарил наслаждение не потому, что должен, а затем, что хотел. Умирал от животной похоти и удушающей нежности, которая рвалась из груди, стремясь выломать рёбра. Был уязвим и настолько силён, что, шутя, сложил бы целый мир к ногам той, что сделала меня всемогущим.
Я был отравлен ей настолько, что сдохну, если ко мне прикоснётся другая.
Моя карамельная Со тихо спала, доверчиво уткнувшись в плечо. Устала. Ещё очень слаба. Сумасшедшая, так выложиться из-за мужчины. Моя… Давно ли я стал собственником? Должно быть с тех пор, как увидел её и решил утащить на Дошхор. Простит ли она меня за это?
Близнецы медленно спускались к горизонту. Ночь перевалила за середину, и как бы мне ни хотелось задержаться подольше в этом уютном мгновении, на рассвете придётся двигаться в путь.
Он появился из непроглядной тьмы, как всегда, неожиданно и бесшумно.
— Мой Лорд, — я склонил голову и опустил взгляд настолько почтительно и низко, насколько позволяла моя драгоценная ноша. Никто не заставит меня добровольно нарушить её сон.
Закутанная в чёрный плащ фигура застыла, реагируя на непривычное приветствие, издала лёгкий хмык и присела напротив. Рука в плотной перчатке подбросила пару веток в костёр, и вспыхнувшее пламя выхватило край арджуновой маски из-под глубокого капюшона. Я почувствовал, как чужой взгляд задумчиво блуждает по маленькому женскому телу на моих коленях. Невольно напрягся, плечом прикрывая от любопытных глаз расслабленное во сне лицо.
— Женщина… человек… — протянул Ваэрон, разглядывая мои сцепленные пальцы. — Она этого стоила? Времени, проведённого на цепи? Того, что ты не успел вернуть мрим`йол на место?
Я кивнул, упрямо вглядываясь в клубящуюся тьму под тканью плаща:
— Она бесценна. Я шагну за ней в бездну. Лягу добровольно на алтарь.
— Сколько пафоса. Это всего лишь женщина. Ветреное, жестокое, вероломное существо. Тебе ли не знать?
— Она другая, — тьма возмущённо всколыхнулась внутри, вторя моим словам.
Потревоженный воздух слишком поздно сказал о чужом перемещении в пространстве. Я не успел перехватить коснувшуюся женского лба руку. Со нахмурилась, но не проснулась. С трудом сбросил оцепенение, скрипнув зубами с досады. Полуночный Лорд снова сидел напротив. Я не видел, но чувствовал его ироничную усмешку.
— Не кипятись. Мне нужно было убедиться. Ты хорошо её прикрываешь. Быстро справился с силками. Силён. Найлих ксукулл, ведь я не ошибаюсь?
Я молча смотрел в огонь. Божественной сущности не нужны мои подтверждения.
— Зачем? Мало моего покровительства? — вкрадчивый тон мог предвещать настоящую бурю.
— Магия решила всё сама. Трудно сопротивляться зову, — попытки оправдаться бесполезны. Но отмалчиваться в разговоре с богом себе дороже.
— Ты Воин Тени. Должен был бороться! Не связываться с дочерью Заблудших, а искать другой способ побега! — гнев клокотал в голосе Лорда, но мне совсем не было страшно.
— Был должен. Но не захотел, — вызывающе вскинул голову. Когда я стал настолько безрассуден?
— Глупе-ец, — злость сменилась разочарованием, — сам шагнул к неминуемой гибели. Она бросит тебя. Сделает то же, что всё её племя с нашим наивным миром. Привяжет к себе, обласкает и хладнокровно оставит умирать.
— Я приму всё, что она мне подарит. И никогда ни о чём не пожалею.
Тяжёлый вздох был мне ответом.
— Я здесь не затем, чтобы спасать по-дурацки растраченные жизни. Надеюсь, ты выполнишь своё обещание? Город цел до тех пор, пока никто не знает о краже артефакта.
— Не сомневайтесь, мой Лорд. Окхилин будут молчать, страшась навлечь на свои головы гнев собственного бога. Мрим’йол вернётся в хранилище, минуя руки своей безумной владелицы. Я сделаю всё, что в моих силах, и больше.
— Поторопись, скоро Гонадор заполнит высохшие подземные русла забродившей слизью, и ты не доберёшься до тайника. Если успеешь, я смогу укрывать сардис[52] не более двух закатов, пока Кровавая Паучиха не почувствует свою законную собственность. Если это произойдёт, от Сшамата не останется камня на камне, — густая тьма взволнованно шевельнулась под тяжёлым плащом. Даже боги могут бояться. — Кроме этого, ты должен уцелеть. У меня на тебя большие планы. Были. До всего этого, — кисть в чёрной перчатке взмахнула в сторону моей Со.
Я невольно ухмыльнулся: мне ли не знать, как легко находится замена отыгравшим свою партию смертным.
— Что тебе известно о Белом Воине? — внезапный вопрос поставил в тупик. В непроглядной тени капюшона мне почудилась лукавая улыбка. — Он очень силён и до сих пор считает себя её собственностью. Он заявит на твою Поющую права. Он уже её ищет. Что будешь делать, если она выберет не тебя?
Сердце болезненно сжалось и пропустило удар.
— Не выберет, — выцедил сквозь сжатые зубы. Моя! Не отдам! Бешено зыркнул в сторону завозившегося сопляка.
52