— Много бесконечных верениц назад, когда Дошхор был дик и необитаем, владыка Небесных Чертогов лучезарный Тойтэ выдавал замуж дочь, ясноликую Луну. Много собралось претендентов, ибо славилась Луна редкой красотой. Но лишь двоих видели глаза прекрасной девы. Лишь братьев Иналу и Эо жаждало её сердце. Крепко спорили и яростно сражались братья, но не могли решить, кому достанется невеста. Никто не хотел отказаться от красавицы Луны. Но сурово сказанное Тойтэ слово: могла дочь выбрать в мужья только одного из них. Тогда решились на побег влюблённые, чтобы соединить свои жизни вопреки наказам владыки. И забыли, что невозможно скрыться от того, кто зрит сквозь камень и воду, кто чувствует сквозь пространство и время. Разгневался лучезарный Тойтэ, настиг влюблённых и наказал их вечной разлукой. Тридцать девять ночей подряд несут небесную стражу близнецы-братья. Смотрит вокруг уцелевшим оком Иналу, но не может отыскать любимую. Зовёт Эо единственную, и не слышит в ответ желанного голоса. В сороковую ночь появляется Луна, когда скрываются братья за горизонтом. Грустен и светел лик одинокой девы. Льёт слёзы она по Иналу и Эо. Плачет и Тойтэ о печальной судьбе своей дочери, только сделанного вернуть не может. И так велика скорбь небожителей, что сливаются их слёзы в целый источник, что называем мы Ортхаэ дойсет — душой Дошхора. Омыли необитаемый мир божественные слёзы, и вышел из лучей Тойтэ многомудрый бог света, защитник жизни Кореллон. Исторгла всесущая тьма вечную пряху судьбы, привратницу смерти Араушни. Возник из военной отваги и ярости братьев полуночный воин, лорд в маске Ваэрон. А из несчастной любви отшельницы Луны родилась милосердная Киарансали, ночная плясунья.
— Красиво. И очень грустно. Жизнь, возникшая из слёз, — я присела на гладкий камень перевести дух. До выносливости дроу мне далеко.
— Устала? — Мрай опустился рядом на корточки, подхватил мою ладонь и прижался к ней щекой.
Не устаю удивляться его потребности в ласке. Получать её и дарить. Словно он копил в себе это долгие годы, и вдруг прорвало плотину.
— Немного, — говоря откровенно, ноги гудели. Но от чего-то в собственной слабости не хотелось признаваться.
— Привал? — Нит дёрнул лямку походной сумы.
— Нет, мы почти на месте. Взять тебя на руки? — Мрай глянул так искушающе, будто озвучил не невинное предложение о помощи, а нечто непристойное. Мои щёки вспыхнули, и я почувствовала себя неопытной девчонкой. И это после всего, что между нами было…
— Сама, — взмахнула ресницами, отводя взгляд, прикусила губу и услышала судорожный вздох.
Да-да, в эти игры можно играть вдвоём!
Действительно, через пару десятков шагов скалы обрывались и переходили в затянутую сероватой дымкой лощину. Я в изумлении задрала голову, разглядывая верхушки высоченных деревьев с редкими белёсыми листьями. Не думала, что природа Подземья способна взрастить таких великанов.
Мрай настороженно остановился, тормозя нас жестом, и приложил пальцы к губам, требуя молчания.
Раздался короткий тихий свист, и в опасной близости от наших ног в землю воткнулась стрела. Не дроусский арбалетный болт, а именно стрела, длинная, тонкая, с чёрным оперением. Мы нарвались на светлых?
Мрай быстро, но плавно задвинул меня себе за спину, бешено сверкнул глазами в сторону вскрикнувшего от неожиданности Нита.
— Айл`уст абба![53] — поднял он перед собой руки с раскрытыми ладонями. — Я не враг вам! Нам нужны кров и пища. Клянусь не обнажать меча и не притрагиваться к чужому.
— Кто твои спутники, су`улаэ[54]? И почему они молчат? — выкрикнул невидимый собеседник.
Я вглядывалась в узловатые тёмные ветви, но никого заметить не смогла.
— Моя женщина и мой ученик. Я за них говорю и за них отвечаю, — Мрай опустил руки и заметно расслабился.
— Она не может быть твоей женщиной! Скорее, ты её подстилка. Я отсюда вижу метку Безумной Паучихи, — прилетело издевательское в ответ.
— А я вижу, как в ветвях мелькает твой светлый зад, Себо! Выходи, чтобы я смог затолкать тебе в глотку твой поганый язык! — нагло заявил дроу и оскалился.
Между стволов скользнули тени, и на тропу перед нами вышли трое вооружённых луками мужчин. Двое дроу и светлый эльф.
Светлый расплылся в довольной улыбке и стремительно подошёл к Мраю.
— Эффэйр! — оба дружелюбно пожали друг другу предплечья. — Рад тебя видеть, бродяга! Давно ты не бывал в наших местах.
— Вот, решил исправиться, — Мрай по-приятельски ткнул кулаком эльфа в плечо. — Ну, что, приютишь?
— Ты же знаешь, для тебя и твоих друзей всегда найдётся циновка и миска похлёбки.
Пока я в лёгком офигении наблюдала за этой сценой, спутники золотоволосого без особого интереса осмотрели Нита и уставились во все глаза на меня. Мрай предупреждающе зыркнул в их сторону, и они поспешно отвели любопытные взгляды. Дроу крепко взял меня за руку, и наша дружная процессия направилась за вогнавшим меня в ступор провожатым.
В голове роилась уйма вопросов. Почему светлый ведёт себя так свободно, по-хозяйски? В Подземье окхилин всегда оставались в положении пленников или рабов. А здесь, похоже, ему даже подчиняются. На протяжении нашего пути тот, кого Мрай назвал Себо, отдавал короткие приказы своим серокожим подручным, и они выполняли всё с лёгким кивком. Я никогда не видела, чтобы эльфы и дроу общались между собой настолько дружелюбно. Да и вообще, просто общались! Кто они все такие и куда нас ведут?
— Кто они? — шепнула я Мраю: любопытство пересилило осторожность.
Он хитро приподнял краешек губ в ответ:
— Эйэндар. Другие.
Яснее не стало…
— Войдём в деревню, сама всё увидишь, — сжалился дроу, увидев мои вопросительно заломленные брови.
Ну, да. Вероятно, когда-нибудь мы обязательно в неё попадём. Впереди кроме сросшихся в непролазную чащу деревьев не было и намёка на какое-либо жилище.
Внезапно сероватая дымка, укрывавшая сонную округу, уплотнилась, и я ощутила себя бестолковой мухой, угодившей в вязкий кисель. Недолгий дискомфорт от болезненного покалывания по всему телу — и в глаза ударил яркий свет.
«Солнце!» — мелькнула абсурдная мысль, когда я почувствовала на открытой коже почти забытое тепло. Запахи прогретой горячими лучами земли, зелёной травы и листьев, звуки размеренной сельской жизни хлынули со всех сторон так неожиданно, что я поспешила разлепить слезящиеся глаза.
Невероятно! Мы попали в настоящий оазис под ясным голубым небом! Небольшие опрятные домики на высоких сваях утопали в ярко-изумрудной зелени. С плоских, в несколько уровней крыш свешивали пышные ветки низкорослые ягодные кустарники, овощи и цветы. Лишь некоторые из них были мне известны. Между домов по аккуратно вытоптанным дорожкам спешили по своим делам светлые и тёмные эльфы в ярких одеждах. И никто, никто(!) не смотрел друг на друга враждебно или с брезгливым высокомерием. Проходя мимо, все почтительно опускали головы перед нашим провожатым, обмениваясь с ним негромким приветствием. Многие радушно улыбались Мраю, повторяя неизвестное мне «эффэйр». Молча провожали меня и Нита любопытными взглядами.
Шумная стайка ребятишек со смехом и гиканьем перегородила нам путь.
— Ата! — раздался звонкий крик, и золотоволосый мальчуган ловко вскарабкался на руки Себо. Быстро чмокнул его в щёку и залопотал на непонятном мне наречии, выразительно жестикулируя. Эльф кивал и внимательно слушал, а потом заулыбался и легко подкинул в воздух детское тельце. Ребёнок задорно пискнул и расхохотался. «Сын», — догадалась я. Слишком уж они были похожи.
— Эффэйр! — заметил эльфёнок Мрая. Соскочил с рук отца и степенно приблизился к дроу. Медленно кивнул головой и чинно, очень по-взрослому пожал ему предплечье.
— Ил исста джалил? — спросил, смешно понизив голос, и повел в мою сторону подбородком.
Мрай ухмыльнулся и кивнул.
— Ссинджин, — старательно копируя заинтересованный мужской взгляд, пацанёнок осмотрел меня с головы до пят и прицокнул языком.