— До сына добралась, исчадие?! Ты по горло в чужой крови! И тебе до сих пор мало?
Я в ужасе развернулась, хлопая незрячими глазами.
— Не тебе меня обвинять, — с холодным бешенством отчеканила Ллос, — убийца тысяч невинных! Неверный муж!
— Вероломная жена! — незамедлительно прилетело в ответ.
И пока разъярённые супруги поливали друг друга взаимными упрёками, я остервенело тёрла глаза в надежде прозреть. Руки… Пальцы… Вижу!
Только какие-то странные мелкие точки покрывали густой сыпью кисти. Я тронула ладонь пальцем, крапинки загорелись тусклым синим огнём и двинулись вверх по рукам.
Лишь бы не заорать!
Огляделась. Оказывается, меня угораздило приземлиться на небольшой клок мха, что покрывал изнутри жилища дроу. Рос он и здесь. Раньше я думала: само растение источает неяркий свет. Но ошибалась. В нём водились крошечные светляки, которые обладали люминесценцией. В том, что это живые существа, не сомневалась. Потому, что сейчас я их «слышала». Ко мне снова вернулся дар.
Занятные жуки-однодневки собирались в огромные колонии и обладали коллективным интеллектом. Каждая малюсенькая особь была носителем памяти всех поколений вездесущих безмолвных свидетелей прошлого, хоть и проживала совсем короткую жизнь. И теперь все воспоминания, что хранились в «закромах» древнейших в этом мире созданий, складывались в грустную сагу о разрушенной любви, выдуманной измене и никогда не случавшемся предательстве. В мрачную историю двух обманутых и обманувшихся гордецов, что, не услышав друг друга, исковеркали собственные судьбы и жизни тех, кто от них зависел. Ведь не только боги правят смертными, но и смертные способны на многое, когда желают уподобиться богам.
В странном, абсолютном спокойствии я без страха встала и подошла к Богу Света.
— Я хочу рассказать, — положила ладонь на обжигающее плечо. — И ей, — повернулась к плюющейся ядом Богине Тьмы.
— Позволяю, — выдавил Кореллон, глядя на обиженную им супругу.
Ллос легко перемахнула через трещину в каменном дне пещеры и, заинтригованно кося глазами на меня, позволила к себе прикоснуться. Темнейшая знала о моём даре. Думаю, Светлый Бог тоже догадывался.
Я закрыла глаза. Так было легче передать то, что мне поведали…
Стоило снова распахнуть веки, я увидела перед собой самое прекрасное мужское лицо, застывшее каменной маской, горькой, с дрожащими сомкнутыми ресницами. В глазах Ллос стояли непролитые слёзы. Вокруг нас оседала светящаяся синяя пыль.
— Верни мрим’йол, дочь Заблудших. Отдай законной хозяйке, — надтреснуто и сипло велел красивый баритон.
Я протянула на раскрытой ладони заколку с кровавым камнем. Не сомневалась, что поступаю правильно. Потому, что, только собрав себя воедино, незаслуженно обиженная женщина может стать прежней. И сама решит, стоит ли мстить тому, от кого несправедливо пострадала.
Боги исчезли, как не бывало. Лишь пустая шпилька из менакина, служившая оправой сардису, по-прежнему холодила ладонь.
Мрай!!! Я суматошно заозиралась и кинулась к склонённой фигуре, закутанной в длинный плащ. Ваэрон убрал ладонь с ужасной рваной раны на бедре моего дроу, отодвинулся, открывая жуткий вид. Плечо разворочено, перебитая кость — наружу. Короткие волосы и доспех в запёкшейся крови. Словно восковое лицо. Было страшно наклониться к любимым губам и не почувствовать дыхания.
По щекам потекли слёзы. Я опустилась рядом, уложила мужскую голову себе на колени.
— Он жив, — произнесла пустота из-под капюшона.
Я тихо всхлипнула, до крови закусила губы.
— Единственное, что могу сделать, — перенести вас вдвоём в Сшамат. Там есть хорошие лекари. Должны помочь.
Кивнула.
И тут же на меня навалились звуки и запахи шумного города, ветер подхватил растрепавшиеся волосы.
— Помогите, — шепнула чуть слышно. — Помогите-е-е-е!!! — завопила во всю мощь лёгких.
Глава 4
Суетливый мир вокруг судорожно вздрогнул и смолк. Стотонным грузом легла на плечи гнетущая тишина.
— Умоляю… кто-нибудь… помогите, — беззвучно шевелились губы, а руки не могли оторваться от бледного застывшего лица. Слабое дыхание всё реже приподнимало грудь под залитым кровью доспехом.
Глубоко внутри, на уровне тонких, неуловимых ощущений, я была уверена, что Мрай борется, всеми силами цепляется за жизнь. Но в любой момент может стать поздно.
— Ноамат? — выдохнул кто-то удивлённо.
И, оттолкнувшись от этого звука, вверх взметнулся гомонящий вихрь суматошной беготни, сутолоки и шума.
— Как здесь оказалась эта тварь?
— Гхик`ард[63]?! Он ранен! Лекаря!
— Оттащите от него эту суку!
— Пошлите за Владыкой!
Возмущённые вопли, топот десятков ног, лязганье металла. Я поняла, что нас взяли в плотное кольцо, только когда моего плеча коснулся обнажённый меч, и чей-то голос требовательно рыкнул:
— Убери от него руки, мразь! Живо!
Я грустно улыбнулась. Это невозможно. Подняла голову, медленно заскользила взглядом по ощетинившимся оружием воякам. Не слишком ли много на меня одну? Так сильно боятся? Не похоже. Скорее, ненавидят, презирают — без особого труда читала я искажённые эмоциями лица.
Особенно вон тот косматый здоровяк, что так настойчиво желает познакомить меня со своим колюще-режущим арсеналом. Повела плечом, чуть отодвигаясь от острой кромки стали. Силён, но магии кот наплакал. Такой может ничего и не увидеть.
А этот, рядом с ним, исчерченный рунами по вискам и шее. От него, буквально «фонит» сильным даром. Уставился на мою левую кисть и яростно раздувает ноздри. Нет. Этот, даже если заметит, не поверит. Как из моих рук тянутся тончайшие нити тьмы и пеленают Мрая в прочный пульсирующий кокон. Именно он удерживает моего дроу на узкой грани между жизнью и смертью. Раздели нас — и он сорвётся туда, откуда не возвращаются.
— Ты что, не слышала, паучий выкормыш? — получила я грубый тычок в спину и покачнулась, чудом не клюнув пыльную брусчатку.
Раскрыла ладони, разглядывая магические путы: подобное со мной впервые… Отсекла чернильные концы, один за одним, стянула в крепкий узел, замыкая поток силы. Подушечками пальцев провела по высокому прохладному лбу, убрала с него рваную белую прядку:
— Потерпи, любимый, я скоро, — нежно поцеловала сомкнутые губы. Аккуратно приподняла и передвинула на капюшон уцелевшего плаща мужскую голову. Встала на ноги, выпрямляясь во весь свой невеликий рост, и развернулась лицом к гостеприимству Вольного Города.
— Иблит, — смачно сплюнул любитель нападать с тыла. — Грязноволосая уродка!
В ответ ухмыльнулась: давно меня так не называли. Но иного ждать не приходилось. Я для них чудовище, живое воплощение издевательств и унижений, что каждому пришлось с лихвой хлебнуть в своей жизни. А тут отличная возможность поквитаться. На меня не навалились всей гурьбой лишь потому, что боятся задеть Мрая.
Я не стала ждать, напала первой, с упоением отдаваясь кипящему в крови азарту охоты. Отстранённо, с удивлением отмечала, что моё сознание раздвоилось, выпуская наружу звериную сущность. И не одну.
Неукротимый напор дикого таттона, холодная ярость пещерного ящера, исступлённая злоба рашара взяли контроль над моим телом, подчинили животным инстинктам. Никогда раньше я не видела так до предела остро, ни разу не различала настолько тонких оттенков звука, не была необычайно сильной и ловкой.
Утробное низкое рычание клокотало в груди, удлинившиеся клыки с непривычки царапали губы, загнутые когти рвали уязвимые тела, кромсали доспехи, ломали кости. Оружие не наносило мне ощутимого урона: кай’ол Отмеченных оправдывал своё назначение.
Ни разу в жизни я ещё не упивалась желанием и возможностью убивать. Потому что любой, кто решит насильно разделить меня и выбранного мной мужчину, жестоко за это поплатится.
— Остановитесь! Довольно! — прорвался сквозь грохот пульса в висках громкий голос.