– Я не помню точную сумму. – Я никогда не любила называть точные суммы. – Они продаются в классном отделе нишевых духов.
– Двести евро, триста? – Карим не собирался слушать, где я их покупаю. – Как быстро ты их израсходуешь – как скоро тебе снова придется их покупать?
Вся моя радость исчезла: он не восхищен, он в ужасе.
– Покажи белье, – сказал он с каким-то тяжелым вздохом.
– Оно у меня сегодня не парное, – процедила я.
Карим рассмеялся.
– Я хотел сказать, покажи, пожалуйста, твои изделия. Если магазин такой красивый, боюсь представить, насколько красивое белье ты шьешь.
– Не хочу. – Для верности я стала закрывать комоды на ключ, один за другим. – Ты мне все настроение испортил.
– Я же ничего не сказал.
– Если ты думаешь, – я начала выключать свет – выключила верхний, перед скорым уходом выключу торшеры и бра, – что у тебя такой загадочный вид и башка ни под одним углом не просвечивает – ты знаешь, ты ошибаешься.
– Зачем ты купила деревянные комоды, – начал Карим, коль скоро соврать у него не получилось, – для магазинов никто такие не берет, только ДСП и МДФ.
– У них запах, и он навсегда, он же не выветривается. Кружево – в МДФ класть?
– Ты даже не подумала об этом, когда покупала. – Карим отошел от, как оказалось, оторопи, взял у меня из рук ключи и стал все открывать и разглядывать. – Ты и не подумала, что можно не дерево заказывать. Ты не подумала, что пол можно сделать из ламината и стол из пластика, и люстру не с «Мурано» тащить. И духи, кто тебе мешает в «Заре» купить ваниль, а еще лучше – в каком-нибудь ужасном магазине без названия?
– И добро пожаловать в «Андер»[16], отвратительную барахолку с отвратительным бельем, которое сплющивает маленькую грудь и стискивает большую, рыхлит большие попы и врезается в маленькие, где чулки чешут ноги и если корсет сидит в талии, то он топорщится в спине, и в раздевалку надо три года стоять в очереди из этих несчастливых женщин, которые так и не научились выбирать себе белье хотя бы по размеру, и хуже того – не научатся.
– Нет, Кора. – Карим внимательно рассматривал кремовый корсет на моем столе, я дошила его вчера. – Дело не в том, чтобы открывать плохой магазин с некачественным товаром. Дело в том, что дорогие магазины с хорошими товарами только создают иллюзию дороговизны помещения. У них много света и много отражающих свет поверхностей, чуть больше пространства, у них плавно ходят ящики шкафов и обивка диванов кажется кожаной. Но она не кожаная, она сделана из полиуретана. Если ты не торгуешь чем-то по-настоящему дорогим, не продаешь ювелирные изделия или часы, заказывать такую мебель разорительно.
Он открыл дверь примерочной: бархатное кресло (не вишневое, как во всех бельевых, а серебристое), зеркала в широких рамах, крючки на стенах в виде серебряных слонов с длинными хоботами – он посмотрел на них печальным взглядом.
– Это очень красиво, Корлан, – серьезно сказал Карим. – Но это не твой дом. Это магазин, в который даже попасть сложно – сколько людей вообще решится позвонить в звонок?
– Это будет дорогое бельевое ателье, и женщины будут приходить сюда за красотой, и они будут готовы заплатить за это.
– И ты будешь милой? – спросил он с сомнением. – Ты подружишься со всеми этими женщинами с перекроенными лицами и силиконом, вставленным в стареющее тело?
– Послушай, им нужно другое выражение лица, а не корсет. Им нужно прочитать «Ночевала тучка золотая»[17], а не в бельевой.
Карим взял в руки тонкий лифчик из прозрачной голубо-серой ткани. Я гордилась им: швы были настолько незаметными, будто по ночам в ателье работали крошечные феи.
– Любая девушка захочет такой.
– Только у нее не хватит на него денег, – ответил Карим. – В «Андере» за эти деньги она купит пять. Не шей ничего тонкого и прозрачного. Твоя аудитория – богатые женщины за сорок, даже сорок пять.
– А может, еще юные шлюшки? – спросила я с надеждой.
Карим покачал головой:
– У них пока нет вкуса.
– Очень богатые женщины у нас так плохо выглядят, – я представила себе своих знакомых, – как в Венецианской республике раньше. Там только знать могла позволить себе особые белила для лица, а они страшно уродовали, иссушали и старили кожу, и чем больше ты их наносил, тем больше в итоге требовалось. И самые богатые женщины Венеции выглядели хуже самых обычных. У нас тоже так. Они слишком много едят, слишком много пьют и курят, слишком часто бывают на солнце и делают ужасные уколы, после которых лицо выглядит как жопа. Я смогу им шить – я знаю, как конструировать так, чтобы и они выглядели красивыми, – но мне кажется, не надо пускать к себе людей, которые тебе не нравятся.
16
Вымышленный бренд белья. В случае существования бренда с подобным названием совпадение случайно.
17
«