– Она проснулась. – Айя появилась в дверях и сразу же вернулась к Анеле.
Гуськом мы зашли в спальню.
– Простите меня, – сказала Анеля.
– О чем ты говоришь?
– Завязывай.
– Главное, чтобы с тобой все было хорошо.
– Я поеду домой. – Анеля с усилием откинула плед и приподнялась.
– Оставайся у меня. – Я подавила зевок, он звучал ужасно неуместно. – Я в зале посплю.
– Нет, я не могу. – Анеля спустила ноги с кровати и неверным шагом добралась до прихожей. – У меня Секеша с Ажекой одни дома.
– А мама? – спросил Юн.
– Мама в больнице, – ответила Анеля.
– На работе? – не понял Ануар. Он не запоминал, кто из родителей где работает.
– Нет. – Анеля покачала головой, потеряла равновесие и ухватилась за стенку. – Она лежит в больнице.
– Ты не говорила, – оправдывающимся тоном сказала Бахти.
Руки у Анели были слабые, и она все никак не могла застегнуть ботинки. Ануар присел на корточки и завязал ей шнурки.
– Мне так перед вами неловко. – Анеля никому не смотрела в глаза. – Я все испортила.
– Не говори ерунды.
– Мы с Бахти отвезем Анелю на такси, – сказал Ануар.
– Мы тогда тоже пойдем. – Юн с Айей оделись.
– Напиши завтра, как проснешься. – Я посмотрела на Анелю, она слегка кивнула.
Назавтра Анеля сказала, что ночью ей все же пришлось вызвать «Скорую», и они поставили ей капельницу. Она назвала свою болезнь – я раньше не слышала о ней – и объяснила, что она вызывает приступы боли по всему телу и резкую потерю сознания. «Это само по себе не так страшно, она хроническая, живу же как-то. Просто есть риск неудачно упасть», – сказала Анеля. «Представляю, как перепугались твои домашние», – мне было совестно, что гуляла Анеля с нами, но никакой помощи мы ей оказать не смогли. «Да нормально, – ответила она. – Мама часто лежит в больнице и Ажеку возит в клинику дважды в неделю».
Если я поняла все правильно – мне было очень, очень стыдно допытываться и переспрашивать, – то бабушка Анели страдала рассеянным склерозом, а у мамы – у мамы Анели был рак.
Глава 13
Я решила пойти на юбилей папы по двум причинам: во-первых, мы не виделись несколько лет и мне было любопытно, почему он решил меня позвать и не собирается ли он дать мне денег, а во-вторых, мама хотела, чтобы я пошла и все ей потом рассказала. Она не решалась напрямую сказать мне: Корлан, я хочу, чтобы ты пошла и посмотрела, как выглядит он, как выглядит его жена и как плохо они организуют мероприятия, и вместо этого она пять или шесть раз мимоходом спросила, иду ли я.
Мне не нравится ходить на свадьбы и юбилеи, я не фанат халявной еды и испорченных вечеров, и я вольна там не появляться – но чем испытывать вечное чувство вины, что пропустил чей-то праздник, а теперь этот человек мертв или богат, лучше с самого начала понять, что часть жизни уйдет на дребедень, и не рыпаться. К тому же я искала подтверждение своей теории: у меня возникло подозрение, что младшие дети отца не оправдали его ожиданий и он обратился ко мне как к носительнице его фамилии, генов и, возможно, более предпочтительной держательнице воды перед смертью.
Мужчина заводит первого ребенка с первой женой и что-то ему кажется, что могло бы получиться и лучше, бросает ее и заводит новых детей. Первые годы новые дети его радуют: они меньше и, значит, безобиднее, но потом они становятся такими же малосимпатичными подростками, а потом – все никак не выходят на самоокупаемость, и вот уже старший самостоятельный ребенок предстает в другом, привлекательном свете.
Это был обычный юбилей успешного пятидесятилетнего дяденьки: мир бы давно не стоял, если б не он, он оплот и гарант, и пусть впереди у него будет еще полвека свершений и побед. Празднование длилось долго, дети подготовили ему выступления и слайд-шоу, и где-то в третьей трети вечера, когда все разомлели от еды, выпивки и речей, папа снял пиджак, взял микрофон и завел свою любимую песню.
– Есть только миг[34], – начал папа.
Отец стоял, положив одну руку в карман брюк, другой он небрежно держал микрофон. Бордовый галстук уперся в подбородок. Он пел хорошо, многозначительно, душевно. Он пел «Есть только миг» последние двадцать лет, с тех самых пор, как у всех появилось караоке, и неизменно производил впечатление хорошим слухом и хрипловатым голосом в любой компании. В разных домах, должно быть, пылятся десятки кассет и дисков с отцом, исполняющим эту песню по разным поводам. Я представила себе похороны родителя: надо будет обязательно поставить одну из этих записей. На случай, если я расстроюсь, что папа умер – а так всегда бывает, это отвратительная человеческая сущность, гнусная сентиментальность, горевать о мудаках, – запись этих сраных «вечный покой – для седых пирамид» быстро приведет меня в чувства.