Бахти любила приукрашивать свое детство, забывая, что в моменты отчаяния она уже делилась со мной совсем другими воспоминаниями. Она не врала – частично умалчивала, и нужно было накладывать ее истории одну на другую, сопоставлять периоды и ловить ее на каких-то деталях, чтобы обнаружить, что ее комнату действительно заполняли подарками ночью перед днем рождения, и первое, что она видела, проснувшись, – цветные шары с золотыми лентами, только к моменту, когда они садились за стол, Бахти хотелось, чтобы ее родители наконец развелись и перестали мучить ее затяжными, беспощадными ссорами, в которых никто бы не заподозрил эту интеллигентную на вид пару. Лариса души не чаяла в Бахти, и все же она вымещала на ней свои страхи, обиды и разочарования. У нее были подруги, но им она никогда не жаловалась, потому что считала, что семейные дела нужно оставлять в семье, были сестры, которым она не жаловалась, потому что не хотела разрушать образ успешного брака, были родственники мужа, которым она не пожаловалась бы ни за что на свете, потому что так она понимала честь. И Бахти привыкла, что человек, который тебя любит, и человек, который неожиданно и часто приносит тебе боль, – это одно и то же лицо. Бахти мало знала о счастье.
Я все думала – я не успела спросить, – подарил ли Ануар свой подарок до отъезда или подарит, вернувшись. Бахти позвонила через пару часов, вконец расстроенная, и долго рассказывала о родителях – о том, как она устала, о том, что она чувствует себя старой и измотанной, как будто, слушая о прошлом отца и матери, она прожила его несколько раз. Я хотела поговорить о Томе и Сафаре, о том, что Милан не стоил того, но Бахти могла думать только о родителях.
– Но если представить себе, – взведенная Бахти почти кричала на меня, потому что больше было не на кого, – что Баке больше нет, что я не обманываю Ануара в настоящем, – имела ли бы я право не рассказывать, просто не рассказывать Ануару о моих родителях? Неужели я обязана тащить все, что у меня есть неудачного, в свою будущую жизнь? Получается, мы просто делимся на благополучных и неблагополучных в зависимости от семьи, в которой родились, и переход нам запрещено совершать, тихий и незаметный переход без клейма? Я хочу быть человеком, у которого все хорошо, а с правдой о родителях я не буду таким человеком. Почему мне нельзя даже с трудом получить то, что другим досталось просто так?
Глава 14
Наверное, мы встретились с девочками в среду – во-первых, Ануар уже вернулся и подарил Бахти наряд Венди, и она была совершенно счастлива и могла слушать кого-то помимо себя, во-вторых, как правило, мы начинали видеться со среды. Мерзкая коричневая осень превращалась в стылую серую осень, и обычно Анеля бы жаловалась на наш неудачный климат, но сегодня она сияла.
– Вчера на пробежке я познакомилась с парнем, – сказала Анеля, и мы с Бахти обратились в уши. – Я начинала бегать, а он возвращался с какой-то вечеринки домой.
– Как рано ты бегаешь, – содрогнулась Бахти.
– Как поздно он возвращается домой в будни, – улыбнулась я.
– Девочки! – Анеля выглядела как никогда счастливой. – Он потрясающий.
– В шесть утра после вечеринки? Это удивительно. – Я была вся внимание, но не хотела, чтобы мы с Бахти слишком переполошились. Я подумала, что явная демонстрация радости неделикатна и может показаться Анеле несколько обидной, она бы подчеркивала, что у Анели с незапамятных времен не было парня.
– В пальто, – значительно продолжила Анеля. – В идеальном черном пальто поверх костюма. Жутко воспитанный. Его зовут Чингис, он финансист.
– Титан и Стоик, – на автомате сказала я, девочки, не слышавшие о Драйзере[42], нерешительно покивали.
– Он как из рекламы, – сказала Анеля.
– Какой именно? – уточнила Бахти. – Такой слишком, как из каталога мужского белья, или с идеальной щетиной и скулами, как из рекламы часов, или с располагающей улыбкой, как из рекламы молока?
– Он соединяет в себе второе и третье, – с удовольствием нашлась Анеля.
– Зови к нам на игру, – предложила Бахти, но от перспективы знакомства нового парня с Бахти на лице Анели мелькнула тень.
42
«