– Аль Пачино – культовый актер, величайший актер. – Бахти не могла позволить ни одному свиданию с богатым парнем в мире не состояться. – Он совсем не обязательно имеет в виду именно этот фильм, он его мог и не видеть, он просто поставил любимого актера, а это нормально, это…
– Нет, – я ее прервала, – ты прекрасно знаешь, что все двадцати- и тридцатилетние идиоты видели этот фильм, и ни один человек не ставит на свою аватарку кадр из неведомой ленты. Если он любит Аль Пачино, он бы поставил кадр из «Запаха женщины», и это было бы подозрительно, что не свое лицо, а кадр из фильма, но хотя бы фильм хороший и герой замечательный. Если у него «Крестный отец» на аве, значит, он патриархальный, закостенелый парень, который считает, что женщина должна быть или лиственницей, как его итальянская погибшая жена, или преданной – как ее звали, я не помню, – которая будет по воскресеньям замаливать его грехи. А если у него «Лицо со шрамом» – это все, финита, это непростительно, ничего, ничего хорошего от него ждать не приходится!
– Да почему ты судишь людей по их любимым фильмам? – спросила Бахти.
Анеля, растерянная, слушала нас, явно не имея, что сказать.
– Потому что, – я заметила, что шаги Секеная притихли: видимо, стоит снаружи и слушает, – то, что мы смотрим, становится составной частью нас. То, что человек выбирает смотреть, – это то, что ему созвучно. Потому что любимые фильмы создают и отражают систему ценностей человека, во что он верит, во что он хочет верить, о чем он мечтает.
– Все мечтают о хорошем, – возразила Бахти. – Все хотят одних и тех же благ, бесполезно определять человека по его мечтам.
– Да? – У меня промелькнула мысль, что если Анеля, услышав все мои доводы, все же станет с ним общаться и влипнет во все, во что она неизбежно влипнет, мне не будет ее жаль. – Мечты – это самое разное, что только бывает у людей. Это единственное, что позволяет человеку оставаться человеком – или то, из-за чего он человеком быть перестает. И даже когда мы в результате хотим дом одного и того же размера, нас будет определять, чем мы заполним этот дом и на какие пути согласимся, чтобы его приобрести. И если все, на чем человек вырос – это «Крестный отец», «Лицо со шрамом», «48 законов власти»[45] и Тимати[46], – то это безнадежно, беспросветно, непоправимо.
Анеля нервно вертела телефон в руках – Чингису требовался ответ, солнце садилось, ей ни к чему был спор о сознании, когда у нее беспричинно срывалось свидание.
– Если он окажется скучным или глупым, Анелька просто перестанет ему отвечать, – сказала Бахти примирительно. – Сейчас же не решается ее судьба. Она же не замуж за Тони Монтану собирается.
Я пожала плечами. Я не могу отсыпать им немного мозгов.
– Давай еще один. – Анеля замолкла, формулируя про себя вопрос. – Всё, раскладывай.
Дама бубен на короля пик, дама крестей на короля червей – очень скоро все карты легли на свои места, и то, как быстро получился пасьянс, не оставляло сомнений: что бы ни спросила Анеля, ответ не просто «да», ответ «однозначно да».
Анеля вернулась с победой – свидание прошло идеально, они сходили в кино (Чингис накупил столько еды, что они с трудом занесли ведерки с попкорном и остальное в зал, и он взял приличные места посредине, не на последнем ряду), потом сходили в кофейню, потом он проводил ее домой, поцеловал и уехал. Анеля сказала, что он целуется потрясающе (не уверена, что у нее достаточная выборка для объективной статистики), и спустя пару дней она пришла ко мне заказывать комплект белья.
– Его букет продолжает раскрываться и цвести, – многозначительно сказала Анеля.
– И? – Я сделала вид, что не понимаю, куда она клонит, чтобы она произнесла свою глупейшую мысль от начала до конца и сама услышала, как это глупо.
– Я давно замечала, что букет, подаренный с любовью, всегда долго стоит, а если цветы купили так это, на отвали, они вянут, не раскрывшись, – объяснила Анеля, не заметив подвоха.
– Интересно почему. – Я печатала ее мерки, потому что с моим неразборчивым почерком я сама к следующему сеансу не пойму, какие цифры записала, и придется мерить ее по новой.
45
Книга американского писателя Роберта Грина 1998 г., практический гид для широкого круга читателей о том, как получить и удержать ту или иную власть. Мировой бестселлер приобрел огромную популярность в Казахстане с начала 2000-х.
46
Российский исполнитель и продюсер (род. 1983). На 2019 г. у Тимати около 14 миллионов подписчиков в Instagram.