Я поднималась по лестнице на третий этаж, где находился унылый отдел мужского белья и, по всей видимости, небольшой офис компании – я видела порой, как люди в строгой одежде, с папками, скрываются за непредназначенной для покупателей дверью, как вдруг на лестнице послышались голоса. Выше меня на пару маршей поднимались двое, мужчина и женщина, ее каблуки цокали по кафельному полу, она отчитывалась перед ним в какой-то накладке с продавцами и объясняла ему, что случилось, а он пока ничего не отвечал.
– Сожалею, что вам приходится вникать в столь незначительный инцидент, – сказала девушка.
– В своей компании я должен вникать в незначительные случаи, – ответил знакомый голос, – чтобы они не переросли в нечто большее.
Они шли медленнее меня, и прежде чем они скрылись за той дверью на третьем этаже, я успела увидеть спину мужчины.
Это был Карим.
Я замерла у одного из островов с разложенными на нем купальными плавками, не в силах отвести взгляд от проема, в который только что вошел Карим, и меня подташнивало от добравшегося до горла сердцебиения.
– Добрый день! – Возле меня появилась милая девушка в форменной черной футболке и черных скинни-джинсах. – Вам помочь? Здесь у нас модели для бассейна, а чуть дальше – пляжные варианты.
Я смотрела на консультанта, не зная, что мне сейчас следует сделать. В последнее время все неприятные открытия приходили ко мне целиком, сразу располагаясь там, где только что были совсем другие знания. Они занимали свои места так прочно и быстро, что у меня не бывало времени на обработку новых данных, времени, которое служило бы мне амортизатором. Я больше не могла получить своеобразное удовольствие удивления и возмущения, диссонанса, когда в новое не можешь поверить. Другое устройство вещей вмиг сменяло прежнее, и я даже не успевала прочувствовать этот переход, устроить прощание тому, во что я только что верила.
– Да, – сказала я продавщице после кратковременного ступора, – будьте так добры, передайте это Кариму Оразовичу и скажите, что я поздравляю его с успешным первым кварталом продаж. – Я протянула девушке свою визитку.
– Он сейчас здесь. – Девушка была ужасно милой, из тех новеньких, которые стремятся сделать больше, чем должны. – Карим Оразович бывает здесь как раз по утрам, может, мне сходить к его секретарю и узнать, найдется ли у него минутка?
– Мне неловко просить о встрече без предупреждения. – Я улыбнулась. – Но вы очень добры, спасибо.
– Совсем не за что. – Она вертела мою визитку в руках. – Я прямо сейчас ее передам.
– И поздравления, – напомнила я.
– И поздравления, – кивнула она.
Я вспомнила все. Как он разглядывал белье на мне, когда мы занимались любовью, как предрекал, что я разорюсь, как отмалчивался, когда я жаловалась на шум стройки, как мы всегда говорили обо мне, и он казался мне таким хорошим слушателем, и он никогда не упоминал, чем именно занимается на работе, как он бывал у меня в ателье каждый день и я думала, что он приезжает нарочно ко мне, а он приходил из своего же магазина по соседству, как я рассказывала ему о своих страхах и о зависти, как говорила, что именно неправильно делают байеры и мерчендайзеры этого магазина и что надо поменять – и это очень скоро менялось, потому что я не знала, что даю советы непосредственно владельцу.
Я вернулась в ателье к одному из немногих поступивших мне заказов. Он был почти закончен, и я продлила себе работу, решив сшить в качестве бонуса кружевную маску и еще милый шелковый наглазник для сна. Я думала о том, что еще можно было бы сшить для всего сшитого чехлы, подумала о том, чтобы вышить на чехлах инициалы, и прикидывала, насколько это безумно по шкале от Бернарда Блэка[71] до чувака из «Отверженных», отдавшего Жану Вальжану серебряные подсвечники, когда Карим постучал в дверь. Я не захотела впускать его внутрь, взяла сумку, вышла на улицу и заперла ателье, не оставляя записки, что скоро вернусь, – кому это нужно.
После ночного дождя утро было умытым и солнечным, асфальт уже подсох везде, кроме тени, и в маленьких лужах отражалось небо, а по небу разметались полупрозрачные слоистые облака – такие же, как были бы, не принадлежи магазин, потопивший меня, доселе любимому человеку, не будь все, во что я верила, превращено в издевательство. Мы шли молча, и во мне бурлила обида, а в нем, наверное, стыд, потому что он не выдержал этого стыда и накинулся на меня.
71
Главный герой мини-сериала «Книжный магазин Блэка», хозяин не приносящей прибыли книжной лавки.