Баке так убедительно делал вид, что не знает нас с Анелей и не замечает, что можно было подумать, будто это его брат-близнец, и вправду нас не знающий. Но удивительно было то, что Баке держал себя, будто это его основные дети.
Объявили антракт, Анеля посмотрела на меня вопросительно.
– Автор – мудак, – ответила я.
Младший сын Баке посмотрел на меня с неодобрением.
Мы решили размять ноги, Анеля делала независимый вид – сама пошла в туалет, потом звонила кому-то, отойдя от меня на другую сторону холла. Я представила себе следующие полтора часа: Анеля с недовольным выражением лица, эти кошмарные люди на сцене – в следующем акте они, не дай боже, снимут с себя еще что-нибудь. Я подошла к Анеле, дождалась пока она, не торопясь, завершит разговор, и попрощалась.
– Анель, прости, – я нахмурилась, – у меня так болит голова.
Анеля фыркнула.
– Я уже даже не обращаю внимания на головную боль, она у меня постоянно.
– Ты останешься?
– Это непростой и новаторский взгляд на Стравинского, – сказала Анеля голосом своей мамы. – Я думаю, не каждый день в Алмате можно такое увидеть. Так что устала не устала, я посмотрю, к чему они в итоге приведут эту историю.
Я кивнула, открыла дверь Оперного и вышла в ночь. Я почувствовала себя такой свободной, будто не остаток вечера лежал передо мной, а лучшая часть моей жизни. Вечер был синим и блестящим, фонтаны взмывали и падали, и теплый летний ветер сообщал чистое, новое счастье.
Я думаю иногда: не оставь я Анелю одну, не скажи я так резко про Юна, совершила бы она все то же самое? Была бы я все так же виновата?
Глава 25
Анеля обещала рассказать мне, как они с Бахти помирились. Если бы я знала тогда, как они поссорились, мне кажется, я бы могла уберечь их. Я не пытаюсь брать на себя много, но ведь это были Бахти и Анеля – такие понятные мне, так внимавшие мне.
Все потом смешалось, и я не скажу наверняка, в какой последовательности я узнала от Бахти части истории, но теперь я могу воспроизвести их хронологически верно. Мне не приходится сомневаться, что Бахти пересказала все в точности, не переделывая, не выставляя себя в более привлекательном свете: когда Бахти врала, она врала по-крупному, не в мелочах. Я не хочу передавать ее рассказ скомканно, в двух словах – я передам его во всех подробностях, так, как если бы я была там и слышала их, потому что я все думаю об их глупой ссоре и еще худшем примирении, и мне кажется, будто я была там и слышала их.
Это началось тогда же, когда Анеля искала компаньонку в театр. Баке дал Бахти денег – меньше, чем она рассчитывала, и, чтобы почувствовать от них хоть какую-то радость, она их спустила. Она пошла в дорогой салон и попросила выкрасить ее в огненно-рыжий цвет, действительно рыжий, как у Эммы Стоун[75]. Парикмахер отказался: Бахти с рыжими волосами будет выглядеть дешево, как если б она красилась морковной «Палетт». Он предложил ей ред вельвет – темный красно-каштановый, уходящий в свекольный.
– Ага, – сказала Анеля, увидев Бахти и услышав теоретическую базу. – Свеколка сильно лучше морковки?
– Я ему отвалила шестьдесят штук. – Бахти с отвращением разглядывала себя во фронтальной камере. – А выгляжу как шмара, которая закрашивает мышиный цвет баклажановым.
– Нет-нет. – Анеля обошла Бахти кругом. – Это не баклажан, это свеколка.
Мимоходом Анеля нечаянно зацепила волосок Бахти заклепкой на сумке и дернула.
Бахти взбесилась.
– Не ори на меня. – Анеля безуспешно пыталась выпутать оторванный от головы Бахти волос из металлической отделки сумки.
– А то что? – Бахти раздраженно смотрела на покатое лицо Анели. – У тебя рак ушей, скоро там пропадет кровоснабжение, и они отомрут? Пока я в салоне была, ты ставила капельницы в уши, а капсулу с лекарством тебе привезли из Гамбурга на военном истребителе?
Анеля презрительно бросила длинный баклажановый волос Бахти, но он приклеился к ее белым брюкам.
– Если ты так хочешь знать, – она смотрела на Бахти сверху вниз, – у меня болит голова не переставая, и мама подозревает – это аневризма, и я должна пойти на МРТ, но мне, блин, страшно. Мне страшно, с кем останется Секеша через несколько лет.
75
Американская актриса (род. 1988). Эмма Стоун – блондинка от природы, однако в фильме «Отличница легкого поведения», принесшем ей известность, и ряде других успешных лент с ее участием ее волосы выкрашены в рыжий цвет.