– Итак, – начал полковник из военного ведомства, – Пенни ручается за вас, а я перед ним в большом долгу, хотя «Стар» не жалую, особенно пацифистскую политику и раздувание ирландской проблемы.
– Сэр, я не имею никакого отношения к политике. Я только разрабатываю все, что связано с этим жутким Джеком.
– Мне очень бы не хотелось думать, что такой человек, как подполковник Вудрафф, может быть к этому причастен. Он мужественно и преданно служил короне на протяжении тридцати пяти лет.
– Я вовсе не хотел его оскорбить. Я ни в чем его не подозреваю. – Как быстро я привык ко лжи – вот еще одна веская причина уйти из журналистики, пока она окончательно меня не испортила. – Наоборот, я рассчитываю полностью снять с него всяческие подозрения.
– Ну, хорошо, – согласился человек из военного ведомства. – Я изъял две страницы из рапорта относительно событий при Майванде двадцать седьмого июля восьмидесятого года, написанные его рукой. Даю вам на них десять минут. Вы сразу же поймете, почему Вудрафф так и не был произведен в бригадные генералы. Он пишет слишком хорошо. Ему недостает напыщенной рассудительности адвокатов, и он всегда принимает ответственность на себя. Блистательные штабные офицеры, продвигающиеся по службе, обладают даром уклоняться от последствий и покрывать себя не славой, но туманом невиновности. Они никогда не бывают в ответе за неудачи. С пером в руке они выдают холодную кашицу избитых фраз, недосказанностей, лести и увиливаний. И вот Берроуз[58], умеющий только лизать сапоги и гладить по заднице, командует нашими войсками, а этот герой, тогда еще капитан, торчит на фланге… Вот почему мы одерживаем победы в войнах с таким превеликим трудом.
– Понимаю.
– Читая донесение Вудраффа, вы быстро поймете, что худшего момента нельзя было придумать. Его полк прикован к месту в основании петли, которую расставил идиот Берроуз. По его замыслу, Аюб-хан должен бросить сюда все свои силы и потерпеть поражение. Увы, Аюб-хан привел сюда главные силы, двадцать пять тысяч человек, в основном конных, и на его стороне было превосходство в численности, а также в боеприпасах, продовольствии, воде и артиллерии. Кроме того, ему прекрасно была знакома местность. Что же касается Берроуза, для него это было первое боевое столкновение, но и этого хватило, чтобы он навеки занял место в зале славы кретинов Британской армии, вместе с Кардиганом, опозорившимся под Балаклавой, и Челмсфордом, повинным в катастрофе под Изандлваной[59].
Отрывок донесения, принесенного мне полковником из военного ведомства, начинается с того, что подполковник – тогда еще капитан – Вудрафф с тревогой замечает, что «петля» рушится и солдаты, англичане и индийцы, бегут, бросая оружие. Он понимает, что его рота «И» 66-го пехотного полка должна стоять насмерть, чтобы прикрыть отступающих, иначе конница Аюб-хана порубит их прежде, чем они успеют преодолеть одну пятидесятую часть пути до Кандагара. Вудрафф делает именно это до тех пор, пока не возникает опасность оказаться в окружении, и, убедившись в том, что отступающих больше нет, он приказывает отступать в боевом порядке по направлению к деревне Хиг, где можно укрыться. Его оставшиеся в живых солдаты занимают позицию и отбивают атаки афганцев, и хотя по прошествии стольких лет я не могу дословно восстановить в памяти этот пространный текст, я помню, с какой живостью выражался тогдашний капитан, в основном холодным точным языком, таким идеальным для описания жестокого и трагического дня смерти и кровопролития, под палящим солнцем в клубах пыли, у какого-то забытого Богом местечка, за который никто не даст и ломаного гроша и корки хлеба на лондонских улицах. По-моему, все было приблизительно так, только гораздо лучше:
«Я отметил, что сразу за южной околицей Хига на нашем фланге возвышается холм. Опасаясь, что противник с этой выгодной позиции сможет открыть по нам прицельный огонь, я решил отправить небольшой отряд занять холм и удерживать его до тех пор, пока не закончатся боеприпасы. Командовать отрядом я назначил старшего сержанта Треувора, не только ввиду его храбрости и опыта, но и потому, что среди моих сержантов он единственный оставался на ногах. Он был ранен всего дважды. Также Треувор веселый парень, любит пошутить, и чем отчаяннее обстановка, тем больше для него радости. Он отобрал дюжину таких же веселых ребят и поднялся на вершину холма, который я для себя окрестил «Маленькой круглой вершиной», чтобы стоять насмерть, точно так же, как стоял под Геттисбергом Чемберлен[60], хотя я сомнеуваюсь, что благопристойный Чемберлен смог бы сравниться с утонченным даром Треувора сквернословить, таким распространенным среди наших доблестных воинов из лондонских низов.
58
Берроуз, Джордж (1827–1917) – бригадный генерал, командовал английскими войсками в битве при Майванде.
59
22 января 1879 года под Изандлваной в ходе англо-зулусской войны английский отряд под командованием полковника Пуллейна был наголову разгромлен зулусами. Главнокомандующий британскими войсками в Южной Африке генерал Т. Челмсфорд с основными силами находился совсем близко и слышал звуки боя, однако на все призывы своих заместителей двинуться на помощь отвечал, что это лишь учебные стрельбы.
60
Ссылка на эпизод сражения под Геттисбергом 1–3 июля 1863 г. в ходе Гражданской войны в США. 2 июля наступавший корпус южан оставил на фланге не занятую войсками высоту Литтл-Раунд-Топ (Маленькая круглая вершина), чем тотчас же воспользовались северяне. Командир 20-го Мэнского полка северян Д. Чемберлен получил приказ стоять насмерть. Северяне выдержали несколько атак южан. Бой за Литтл-Раунд-Топ считается кульминацией Геттисбергской битвы, которая в свою очередь стала переломной точкой во всей войне.