После того как обо всем было доложено, мы, газетчики, почувствовав золотую жилу, пересказали все еще раз, приукрасив, добавив теории, иллюстраций и так далее и тому подобное. Возникли вопросы: каким образом Джеку удалось, словно по волшебству, бежать из Датфилдс-ярда, когда тележка, запряженная пони, по сути дела наглухо заперла его во дворе? Как он затем смог всего за сорок пять минут пересечь город, а это почти миля кратчайшим путем по улицам (по прямой короче, но, насколько нам было известно, Джек не был вороной и не мог лететь по прямой), и без единого звука убить миссис Эддоус прямо под носом у двух «пилеров», после чего, что еще загадочнее, как ему удалось выбраться из этого запертого ящика, окруженного полицейскими, и выйти на Гоулстон-стрит к жилым зданиям Уэнтворт, чтобы оставить там откровенную улику, а также эту туманную, манящую надпись? И что могли означать его слова? В чем тайна «еувреев»? Что это – шифр, иностранное слово, сознательная описка, масонский символ, заговор царской охранки, малоизвестное просторечие? Немало чашек чая и сдобных пышек было поглощено за решением «головоломки еувреев».
И в этот самый момент пришло нечто иное – письмо от моего нового друга профессора Томаса Дэйра. Горя нетерпением поддержать знакомство со столь блистательным умом и все еще желая услышать теории относительно Джека, на которые Дэйр лишь туманно намекнул, я вскрыл конверт.
«Дорогой мой Джеб! – начиналось письмо. – Как было приятно поболтать с вами на вечеринке у Чарли. Возможно, вы помните разговор о том человеке, кого теперь зовут Потрошителем. Каков тип, «Дерзкий Джеки»! Он обеспечивает вам тираж, он заставляет работать мой мозг.
Однако ничто не затронуло меня так глубоко, как это дело со словом «Й-Е-В-Р-Е-И». Оно не выходит у меня из головы. Это язык. Это средство общения. Это «Дно». Поэтому я потратил почти всю прошлую неделю, сопоставляя различные предположения с этим образцом в надежде взломать код.
Я пришел к определенным заключениям. Стараясь быть добропорядочным гражданином, когда это не чересчур обременительно, я отправился в Скотланд-Ярд и прождал три часа, чтобы попасть на прием к какому-то инспектору, который вежливо выслушал меня, кивнул и сказал: «Очень хорошо, сэр, я все записал, а теперь, если не возражаете, у меня есть другие дела», после чего указал мне на дверь. Подобное безразличие я отношу на счет Уоррена, который, в конце концов, не полицейский, определенно не сыщик, даже не солдат, а на самом деле что-то вроде инженера. Когда требуется рассчитать количество кирпича и раствора для строительства моста в Месопотамии, исходя из бюджета, объема перевозок, предполагаемого срока эксплуатации и стоимости ремонта, наверное, он как раз тот, кто нужен; однако именно так он видит мир, не вдаваясь в нюансы, не обремененный тем, что скрывается на «Дне», опираясь исключительно на то, что можно пересчитать и измерить. Подобному болвану ни за что не поймать такого дьявола, как Джек.
В любом случае я считаю, что мне удалось разгадать значение слова «Й-Е-В-Р-Е-И». Я единственный человек в Лондоне, кто это знает, если я только не расскажу вам. Вас это заинтересовало?
Ваш Томас».
Глава 21
Дневник
15 октября 1888 года
Разумеется, я должен был это увидеть. Погруженный в темноту, можно даже сказать, призрачный пейзаж в той части города, которую я практически не знал. Я действовал, повинуясь инстинкту, дерзко, без колебаний, подобно Кардигану под Балаклавой[36], и мой безумный рейд прямо на вражеские шеренги позволил мне остаться в живых и встретить новый день.
Я выжидал, выжидал, выжидал. Новый день уже давно наступил, воздух был прохладным, солнце ярко сияло, погода стояла замечательная. Я бродил по улицам, словно гуляющий житель Лондона, отклоняясь то в одну, то в другую сторону, но при этом неуклонно продвигаясь к Митр-сквер. Не будучи дураком, я время от времени поворачивал назад, убеждаясь в том, что меня никто не преследует, хотя это и казалось маловероятным. И действительно, никому до меня не было никакого дела; я был лишь одним из многих лондонцев, заполнивших улицы, направляющимся на встречу, за покупками, по делу. Во мне не было ничего примечательного.
36
Во время Крымской войны в ходе Балаклавского сражения 13 (25) октября 1854 г. английская легкая кавалерийская бригада под командованием генерала Д. Кардигана предприняла отчаянную атаку на русские позиции по узкому ущелью под перекрестным огнем орудий, которая закончилась полным разгромом англичан.