Я нашел профессора Дэйра точно там, где мы договорились, на скамейке на Хокстон-сквер в доброй сотне метров от дома майора, откуда он тем не менее прекрасно просматривался. Майор не мог покинуть дом так, чтобы мы этого не заметили, поскольку очаровательный сад, разбитый на заднем дворе, не имел выхода, будучи окружен со всех сторон другими домами.
– Он дома? – спросил я.
– Точно. Они с леди Мэшем вернулись в десять вечера с какого-то светского сборища. Все были в шелках и бриллиантах, так что, вероятно, это было в Мейфэре или в каком-нибудь другом золотом месте. Они приехали в кэбе, отпустили всех слуг и теперь вдвоем в спальне. Возможно, Пуллем взобрался на свою жену и кричит: «Вперед, старушка, вези меня на врага!», и так они проведут весь вечер.
– Полагаю, в этом случае мы бы услышали ее крики, полные блаженства, – заметил я. – Они перекрыли бы даже шум ветра.
Мы дружно рассмеялись. За время нашего приключения между нами возникла восхитительная дружба, чем, вероятно, объяснялось то, что я так гневно отреагировал на клеветнические измышления Гарри Дэма. Дэйр нисколько не уступал мне в иронии, придерживался таких же радикальных взглядов, точно так же осуждал церемониальную помпезность Британской империи и скрытый в ней очаг гниения, но только был чуть более хладнокровным. Он никогда не злился при виде того уродства, которое пряталось у всех на виду перед сонными глазами Лондона, лишь изредка позволяя себе издать мрачный смешок. Воистину, он был идеальным Холмсом.
– Вот, – сказал Дэйр, – можете взять вот это. Штуковина громоздкая.
С этими словами он раскрыл пелерину, расстегнул застежки, сунул руку куда-то внутрь и передал мне довольно тяжелый предмет, лежащий в кожаном кармашке с множеством ремешков. Почувствовав вес этого предмета у себя на коленях, я понял, что он гораздо тяжелее, чем можно было предположить по его размерам. Нагнувшись, я распутал кожаные ремешки и достал предмет, спрятанный в кармашке. Сперва в тусклом освещении далекого газового фонаря я не смог различить, что это такое, но постепенно предмет принял более или менее знакомые очертания.
– Боже милосердный, – потрясенно прошептал я, – это же пистолет!
– Да, это он. И чертовски большой, как мне сказали.
Разглядев изогнутую деревянную рукоятку, я взялся за нее, частично вытащил пистолет из чехла и увидел, что у него два ствола и два курка. В длину он имел всего около фута, поэтому впечатление от него было противоречивое. Та часть, которую я вытащил, напоминала винтовку, точнее, охотничье ружье, поскольку имело петлю и запор, его можно было разломить, чтобы вставить патроны; однако приклад отсутствовал, была только толстая изогнутая деревянная рукоятка. И стволы также были короткими, что еще больше отдаляло это оружие от категории винтовки или ружья.
– Как… поживаете? – весело спросил профессор.
– Э… я не…
– Это «хауда»[53], – объяснил Дэйр. – Как оказалось, у меня был дядюшка, потративший всю свою жизнь и все свое состояние на то, чтобы увешать гостиную своего особняка головами. Если хотите знать мое мнение, совершенно бесполезное занятие, если только речь не идет о человеческих головах, однако таковых, увы, в дядюшкиной коллекции не было ни одной. Он окончил свои дни, возможно, под копытами антилопы-гну, и пистолет перешел к моему отцу, ну а после его смерти достался мне вместе с прочим хламом, имеющим сомнительную ценность. Много лет он валялся у меня на чердаке.
– Это охотничий пистолет?
– В определенном смысле. Вот только пользуются им не тогда, когда охотник охотится на зверя, а тогда, когда зверь охотится на охотника.
Я ничего не сказал, не понимая, что Дэйр имеет в виду.
– В Индии на тигра охотятся из корзины, закрепленной у слона на спине. Сахибу не нужно продираться сквозь густые, опасные джунгли, чтобы приблизиться к добыче. Он путешествует с удобством, как и подобает радже. Но тигр умен. Иногда, понимая, что на него охотятся, он забирается на дерево, прячется среди ветвей и ждет, когда подойдет слон. Тигр совсем не глуп. Он знает, что слон ему не враг. Он знает, кто его враг, поэтому спрыгивает сверху в корзину и готовится приступить к обеду. В такой тесной обстановке управиться с громоздким ружьем неудобно. Сахиб достает из кобуры свой пистолет «хауда», взводит оба курка, и в тот момент, когда тигр бросается на него, выпускает ему в глотку две огромные пули. Сахиб остается в живых и вечером вместе со своей мемсахиб наслаждается мясом под манговым соусом и рассказывает ей о своем подвиге.
53
Непереводимая игра слов: название пистолета созвучно английскому