— Я… э-э… я уже купила себе очень красивое красное платье, — сказала я. — И подходящие к нему туфли.
Несколько секунд мама молчала, она явно была поражена. Затем спросила:
— Красное? Но почему? Красный — такой заметный цвет! Его могут носить очень немногие.
Я думала о чем-то бежевом. У Ханны брючный костюм был бежевый.
— Платье очень милое, мама. Оно потрясающе мне идет. Даже продавщица отметила.
— Ой, да они что угодно скажут, лишь бы продать товар. Ты разве не знаешь, что они получают процент с каждой покупки? А может, ты одолжишь что-нибудь симпатичное у сестер, а?
— Ты имеешь в виду Тинину спецодежду от Лоры Эшли?' Или черный костюм Лулу? Нет, мама, платье отличное, вот увидишь. Оно стоит четыреста тридцать евро.
— Четыре евро тридцать? Да, это на тебя похоже. Ты всегда экономишь на чем не нужно. Я уже представляю себе этот дешевенький сарафанчик…
— Мама, четыреста тридцать! Это со скидкой, без скидки оно стоило восемьсот.
— Я тебе не верю, — заявила мама. — Это ты просто так сейчас говоришь.
Я вздохнула.
— Ну, я же хочу как лучше, Рилуте, — продолжила уговоры мама. — Ты ведь сама лучше будешь себя чувствовать, если красиво оденешься. А то получится как всегда. «Неудивительно, что твоя младшая до сих пор без мужчины, раз она позволяет себе выходить в свет в таком виде».
Я снова вздохнула.
— Ты знаешь, что среди нашей родни уже ходит слух, что ты не совсем… ну, нормальная? — спросила вдруг мама.
— Что-что?
— Ну, не как все. А, знаешь, другая.
— Какая такая другая?
— Ох, ну не притворяйся же глупее, чем ты есть! — сказала мама. — Другая. Другого рода. Другого направления. С другого берега.
— Лесбиянка? Наши родственники думают, что я лесбиянка?
— Дочка, я не люблю, когда ты используешь в речи подобные выражения.
— Мама, лесбиянка — это правильное выражение. А вот другого рода, другого направления и с другого берега — это как раз выражения неправильные, — вскипела я.
— Если тебя послушать, так и, правда, можно подумать, что ты…
— …лесбиянка? Нет, мама, я не лесбиянка. Для этого я должна любить секс с женщинами. Ну, или, на худой конец, хотя бы таким сексом заниматься. А у меня вообще секса нет, ни с женщиной, ни с мужчиной. Но я не думаю, что это кого-то касается. Ведь никто не спрашивает, спят ли все еще друг с другом тетя Алекса и дядя Фред.
— Тигелу! — возмущенно воскликнула моя мама, снова перепутав имена.
— Вот видишь, — сказала я. — Такие вопросы неприличны и неприятны, и все же нам, одиноким людям, все время приходится с ними сталкиваться.
Пару секунд мама молчала. Потом произнесла «мирным тоном:
— Ты ведь знаешь, что Фреду прооперировали простату?
— Что?
— Больше я об этом ничего говорить не буду. Молчу. Я воплощение тактичности. Знаешь, если бы ты, хоть изредка приходила на семейные праздники с мужчиной, ты могла бы избежать таких неприятных слухов. Вот как твои кузины Франциска и Дайана.
— Они приходят каждый раз с новыми мужчинами, — проговорила я. — Тетя Мари-Луиза все притворяется, что вот-вот уже прозвучат свадебные колокола, но, если ты меня спросишь, я скажу: все эти парни наняты в службе эскорта. Так в кого они на этот раз почти что влюблены?
— О, новый друг Дайаны — биржевой маклер. А Франциска еще с тем, которого она приводила в прошлый раз. У них осенью свадьба.
— Это парикмахер с прической Элвиса и голосом Гуффи?[9]— спросила я, несколько ошарашенная этой новостью.
— Он не только парикмахер. Ему принадлежат четыре магазина цветов в городе. И Мари-
Луиза ясно дала понять Франциске, что после тридцати непозволительно ждать, пока прискачет галопом принц на белом коне. Уже пора идти на компромиссы. А мужчинами, у которых четыре флористических салона, в наше время не разбрасываются. А кстати, что в аптеке сказали про лекарства?
— Что?
— Ну, мою коробку из-под обуви с лекарствами. Ты обещала занести ее в аптеку.
— Ах да. Они жутко обрадовались, — не растерялась я. — В Эфиопии опять разыгралась эпидемия бессонницы, и твое снотворное как раз кстати.
— Отлично, отлично. Ну, мне нужно готовиться к игре в бридж. Я все-таки спрошу, где Ханна раздобыла тот брючный костюм. И посмотрю в новом каталоге, нет ли там чего подходящего к этому случаю. А потом тебе перезвоню.
При других обстоятельствах я, возможно, еще попробовала бы возразить. Ну а так… зачем мне было затевать ссору?
— Да, мама, конечно, так и сделай. И спасибо тебе за все. — По-моему, это были достойные последние слова.