— Ну, хоть пара трусов-то у тебя должна была остаться?
— Остались только самые красивые, — ответила я.
— Ну, это всего три пары.
— Да, — кивнула я и вдруг пожалела, что выбросила все утягивающие трусы телесного цвета, которые стоили мне целого состояния.
— Квартира должна быть приведена в порядок, — вмешалась в мои мысли тетя Эвелин. — Еще нужно будет заново выкрасить стены. И вообще, будет лучше, если ты здесь проведешь ремонт, и, таким образом, нам не придется делать эту работу. Еще ты должна заплатить нам за три следующих месяца.
— Але! Да прекратите же вы, в конце концов! — вмешалась Чарли. — Ваша племянница чуть не покончила жизнь самоубийством, а вы вместо того, чтобы радоваться, что она все еще жива…
— Да это все спектакль, — заявила железным голосом тетя Эвелин. — Она это все устроила, чтобы наконец-то оказаться в центре всеобщего внимания. Точно так же она совершенно сознательно расколотила мейсенский фарфор. Я знаю ее с самого рождения и хорошо представляю себе, на что она способна.
Мое терпение лопнуло.
— А дядя Корбмахер мое письмо читал? — спросила я. — Или Фолькер?
Тетя Эвелин запричитала:
— Мы приняли тебя здесь, у нас, ты счастливо жила здесь все эти годы. И вот благодарность!
— Нет. Я не обязана выказывать вам свою благодарность. Если Фолькер был внимательным на уроках биологии в школе, он наверняка уже задумывался о несоответствии цвета своих глаз. Может, он даже пытался его сменить.
— Ты хочешь своими лживыми, подлыми намеками разрушить счастливую семью, да? — Тетя Эвелин бросила на меня злобный взгляд.
Чарли, запихнув в чемодан все, что попалось ей под руку, замерла, выжидающе глядя на меня.
— Я не хочу разрушать счастливую семью, — сказала я. — Но я также не хочу ни платить за три месяца, ни делать здесь ремонт. И если ты будешь на этом настаивать, я непременно помогу дяде Корбмахеру разобраться с теорией наследственности. Или даже не ему, а тете Хульде.
— Это шантаж, — прошипела тетя Эвелин.
— Если бы я сказала, что ты каждый месяц должна мне отписывать по тысяче евро, вот тогда это был бы шантаж.
— Какая подлость! — возмутилась тетя Эвелин.
Чарли застегнула молнию на чемодане и подняла его с кровати:
— Остальное заберем завтра.
— Я бы поставила на дядю Фреда, — заявила я. — По цвету глаз он подходит идеально.
Тетя Эвелин ничего на это не ответила и стояла, проглотив язык.
Дорогая Бритта!
К сожалению, я вынуждена отклонить приглашение на встречу выпускников нашего класса: в следующую пятницу я умру от передозировки снотворного и поэтому не смогу прийти.
Несомненно, тебя жутко интересует, как сложилась моя жизнь, потому что, зная это, ты сможешь, как обычно, выпендриваться и казаться более важной персоной, чем ты есть на самом деле. Ну что ж, скрывать мне нечего!
Я не замужем, у меня нет жениха и уже несколько лет не было нормального секса. Я живу в съемной однокомнатной квартире, бросила свое обучение на факультете германистики в первый же семестр, со времен выпускного набрала ровно четыре с половиной килограмма. Все мои друзья и подруги счастливо женаты, и/или у них прелестные дети. Я езжу на «Ниссане-Микра», которому уже четырнадцать лет, у меня появилось четыре седых волоса, а по вечерам я больше всего люблю смотреть экранизации романов Джейн Остин[17]на DVD. Раз в неделю я хожу убираться к моей тете. Вот уже десять лет я пишу любовные романы для издательства «Аврора» под псевдонимами Джулиана Марк и Дайана Доллар, но, к сожалению, в настоящее время они больше не пользуются спросом. На данный момент мое финансовое положение и баланс моих средств составляют минус четыреста девяносто восемь евро двадцать девять центов. К тому же у меня депрессия с невротическим компонентом, и я ни разу в жизни не выигрывала «Фольксваген жук». Ну как, довольна?
И еще, это не я тогда макнула твою косу в клей и приклеила ее к спинке стула, хотя ты именно так сказала Роте, причем весьма убедительно. Мне тогда, несмотря на все клятвенные заверения в собственной невиновности, пришлось сто раз написать: «Немецкая девочка не должна завидовать красивым волосам другой девочки», а ты зловредно ухмылялась сквозь свои крокодиловы слезы. Как будто меня тогда хоть капельку могли впечатлить твои жиденькие волосы, больше всего напоминавшие мочалку! Все же я и сегодня не выдам того, кто сделал это, — я буду до самой смерти солидарна с ним!
Герри Талер, урожденная Лягушка с широкой пастью.
17
Джейн Остин (1775–1817) — английская романистка, прославившаяся остроумным и проницательным изображением провинциального общества. Автор таких известных романов, как «Гордость и предубеждение», «Чувство и чувствительность», «Мэнсфилд-Парк», «Эмма» и «Доводы рассудка».