— О, Дэвид, тут конверт для тебя, я как-то забыла, — сказала Джуди Мессинг, исполнявшая обязанности секретарши.
Дэвид взял большой конверт из плотной бумаги и шумно вздохнул.
Так, может, это как раз то, что нужно.
Он ощупал конверт — да, кажется, внутри действительно лист толстой бумаги, такой, на какой печатают фотоснимки.
— Дэвид, совещание у главного. Не опаздывай, — напомнил кто-то из коллег, проходя мимо. — Тебе будут петь дифирамбы.
— Не могу. Мне только что принесли важные документы.
Дэвид смотрел, как журналисты собираются в зале совещаний. Распоряжался заместитель редактора, а сам главный сидел в стороне, скрывшись за узкими дольками очков для чтения — своего неизменного атрибута на протяжении вот уже более двадцати лет. Дэвид наблюдал за происходящим сквозь стеклянную перегородку: для него это была пантомима без слов, журналисты по очереди представляли свой материал, а главный выслушивал их, или одобрительно кивая, или недовольно хмурясь. Как всегда, было много смеха: умные люди, работающие в редакции, наслаждались обществом друг друга; в воздухе витала атмосфера общих ценностей, дружеской сплоченности, юмора, преданности профессиональному долгу и, конечно, честолюбия.
Дэвиду казалось, что он перерос все это.
«Я поднялся неизмеримо выше», — думал он.
Итак, сейчас самое подходящее время. Дэвид оглянулся: поблизости никого; кто-то слушает и записывает, кто-то общается по телефону, договариваясь о важной встрече, Джек Симс, известный нахал, бойкотирует совещание, как он делал последние двадцать лет, сотрудники из группы проверки прильнули к экранам компьютеров — тра-та-та, все та же добрая старая картинка. Господи, как же он все это любит. Ему пришлось биться всю свою жизнь, чтобы попасть сюда, и так долго цель казалась недостижимой, но теперь он наконец работает в редакции самой крупной газеты из всех, что когда-либо выходили в свет, в самом большом, самом бурном городе на земле, с ним считаются, здесь он свой, часть общего дела, в которое он вносит ощутимый вклад. Однако вид у столицы империи был довольно потрепанный: продолжая расхожие сравнения, редакция, украшенная политическими плакатами начала двадцатого века, выглядела, как второразрядный филиал страховой компании. Здесь имелось почетное место с особо удачными передовицами, но в основном царила жизнерадостная деловитость офиса нового типа: повсюду горы мусора, стопки мусора, груды мусора, маленькие подарки, которые почему-то всегда присылают журналистам, и поднимающие боевой дух напутствия от таких мэтров профессии, как Менкен, Либлинг и Бейкер.[54] Последний выражался особенно красноречиво:
Вопрос: Мистер Бейкер, как вы поступаете, если, подготовив материал, вдруг понимаете, что это не то, что получилось плохо, что материал неудачный?
Ответ: Публикую его.
Дэвида неизменно веселило это откровенное признание. Так или иначе, он вскрыл конверт, достал лист бумаги и убедился, что это действительно фотография, но только лежащая изображением вниз. Перевернув ее, Дэвид жадно принялся рассматривать детали.
Первым делом в глаза бросалась мишень. Дэвид ожидал увидеть обычное черное «яблочко», однако этот рисунок был не совсем понятен: доминирующее место на нем занимал жирный черный квадрат размером где-то три на три дюйма. Вокруг расходились концентрические окружности — «мишень» в обычном понимании. Присмотревшись, Дэвид смог разобрать надпись вверху: «Официальная тестовая мишень на дистанции 300 ярдов». Пусть будет так. Лист с мишенью был закреплен в рамке. Пулевые отверстия находились не в центре окружностей и даже не в квадрате, а левее его, где-то на десять часов, в третьем кольце. Все пули дружно ушли в сторону, однако трое мужчин, обступивших мишень, не скрывали своего удовлетворения.
Один из них определенно был Ником Мемфисом, без пиджака, с закатанными рукавами и ослабленным узлом галстука. Он держал большое ружье, винтовку с закрепленной сверху трубкой, впечатляющим устройством с выступами и колесиками, чем-то напоминающую фотоаппарат, если бы фотоаппарат имел форму не коробки, а трубки. Винтовка выглядела массивной; она была не автоматической, с ручкой, затвором, вентиляцией охлаждения и рожковым магазином, а скорее как охотничий карабин, но только как бы распухшая, словно накачанная стероидами, черная, как и оптический прицел. Ник поставил винтовку, прислонив ее к своему колену, сам он сидел на корточках перед пятью пулевыми пробоинами, образовавшими маленькое созвездие. Дэвид разглядел слова рядом с отверстиями, написанные черным маркером:
54
Менкен Генри Луис (1860–1956) — американский сатирик, журналист, редактор. Либлинг Эббот Джозеф (1904–1963) — известный американский журналист. Бейкер Рей Стэннард (1870–1946) — американский писатель и журналист.