Гораций поинтересовался моими стихами, но я не ответил. Чтобы переменить тему, я спросил Горация, как идут дела с Луцилием.
— Я всё ещё подумываю взяться за него, — сказал он. — Всё времени нет. Пока что я озабочен тем, чтобы тело не рассталось с душой.
— Тебе не кажется, что поддерживать первое тебе превосходно удаётся? — лукаво произнёс я.
Он усмехнулся.
— Чего нельзя сказать о втором. Да, Вергилий, я знаю, что становлюсь толстым. Но ничего не могу с этим поделать.
— «Пищи стихам не давай, — процитировал Галл Каллимаха. — Позаботься о стройности Музы своей».
— О, да моя Муза от природы толстая, — возразил Гораций. — Как Клавдия Гемелла. — Клавдия Гемелла была женой одного из виднейших сенаторов. Весьма крупная дама, которая сильно желала, чтобы её считали артистической натурой. Мы засмеялись.
Внезапно Гораций встал.
— Простите, мне надо идти, — сказал он и затем обратился к Галлу: — Спасибо за вино. Было очень приятно познакомиться с вами, сударь.
Мы дали друг другу свои адреса. Поскольку меня долго не будет в Риме, я подробно рассказал ему о вилле близ Неаполя.
— Заходите на днях ко мне, — пригласил его Галл, когда Гораций шёл к двери.
— Спасибо, — ответил Гораций, но я знал, что наверняка он не придёт. Галл мог многое предложить, а если Гораций о чём-либо и печётся, так это о сохранении собственной независимости.
Он и сейчас такой. Это ещё одно его качество, которому я завидую.
43
Вести об Антонии пришли в начале весны, когда вновь открылась навигация. Предыдущие месяцы он провёл не на зимних квартирах со своими войсками в Пергаме, а в Александрии в качестве личного гостя царицы Клеопатры.
Полагаю, что сейчас я впервые упоминаю Клеопатру; и поскольку в дальнейших событиях ей предстоит сыграть важную роль, наверно, мне надо бы немного рассказать о ней. Так же, как и в случае с Антонием, и по тем же причинам, мне это будет нелегко.
Вы, вероятно, знаете, историю о Меланиппе? Меланиппа была родом с Родоса — богатая, знатная и образованная девушка. Она имела несчастье привлечь к себе внимание художника по имени Ификл. Несколько лет он докучал ей, следуя за ней повсюду, посылая любовные записки и дорогие подарки и вообще всячески надоедая. В конце концов она подкупила свою служанку, чтобы та тайно впустила его, когда отца не было дома. Ификл не пытался прибегнуть к силе. Он просто бросился к её ногам и признался в своей вечной любви.
Поначалу Меланиппа была с ним любезна. Она объяснила, что помолвлена и хотя она и ценит его чувства, но не может ответить взаимностью. Самое лучшее для него, сказала она, это потихоньку уйти и забыть её совсем. Ификл отказался, и Меланиппе ничего не оставалось, как только позвать рабов и приказать вышвырнуть его вон.
Ификл пришёл домой и приготовил свой самый большой холст. Он начал с того, что нарисовал правдивый портрет девушки, такой, чтобы все могли её узнать. А потом принялся его видоизменять. Нос у неё был капельку длиннее среднего — он удлинил его ещё больше, пока он не стал гротескным. Зубы были слегка неровными — он приделал ей клыки, как у Горгоны[173]. Глаза были чуть-чуть близко посажены — он сделал их свиными глазками. Понимаете, он не лгал. Просто взял то, что было несовершенно, и подчеркнул это.
После этого он вывесил портрет на Рыночной площади, где каждый мог его увидеть. Узнав об этом, Меланиппа повесилась.
Вот так же, за исключением деталей, Октавиан поступил с Клеопатрой.
Он не врал откровенно, но, будучи непревзойдённым артистом, искажал истину, подгоняя её под свои цели, и делал он это так хорошо, что мне теперь трудно под маской Горгоны разглядеть реальную женщину. А вам, выросшим в уверенности, что эта маска и есть её настоящее лицо, ещё труднее.
В таком случае начнём с голых исторических фактов. Клеопатра была дочерью царя Птолемея Флейтиста[174]. В четырнадцать лет она стала соправительницей Египта вместе со своим младшим братом, но через три года в результате дворцового переворота была свергнута. В благодарность за помощь в возвращении трона, которую оказал ей Цезарь, она стала его любовницей и родила ему сына, Цезариона. В момент смерти Цезаря она находилась в Риме, и там возобновила своё знакомство с Антонием.
173
174