В зале заседаний председатель Хунты вертит в руках верительные грамоты буэнос-айресских посланцев, не зная, что с ними делать. Наконец он сует их в карман и, крутя усы, говорит Бельграно: мы вас слушаем, сеньор генерал.
Буэнос-Айрес не стремится поработить народы вицекоролевства, начинает Бельграно, и, конечно, готов дать полное удовлетворение Парагваю за ущерб, причиненный вспомогательной экспедицией. Сам он считает себя уже вознагражденным за свои жертвы революцией И мая и установлением нового правления. Теперь необходимо, чтобы Парагвай примкнул к Буэнос-Айресу и подчинился центральному правительству, ибо надлежит создать единый центр, без которого невозможно согласовывать планы и приводить их в исполнение. Существует серьезная опасность посягательств со стороны Португалии, и опасность эта угрожает не только Буэнос-Айресу, но и Парагваю. Единственно возможное средство сдерживать принца бразильского[212] состоит в том, чтобы Парагвай сообразовывал свою позицию и политику с позицией и политикой Буэнос-Айреса. Перед лицом общего врага провинции должны объединить свои усилия, а отделение Парагвая было бы пагубным примером для всех остальных. В правительстве Буэнос-Айреса в настоящее время представлены все провинции, составлявшие бывшее вице-королевство. Не хватает только парагвайских депутатов, и необходимо, чтобы они как можно скорее в него вошли. (Аплодисменты стада баранов, именуемого Хунтой. Я сохраняю молчание. Невозмутимое молчание.)
Дон Фульхенсио выступил с ответной речью. Он пытался поймать ускользавшие от него слова и помогал себе звоном шпор, топчась на месте. Едва смолк его лепет, взял слово я. Прежде всего, господа уполномоченные, сказал я, экспедиция, о которой вы упомянули, была не вспомогательной, а завоевательной, как явствует из акта о капитуляции, подписанного на Такуари. Это верно, согласился Бельграно. Впоследствии он признал в своих мемуарах: этот ошибочный шаг могли предпринять лишь горячие головы, люди, которые видят только свою цель и которым ничто не кажется трудным, потому что они невежественны и не умеют размышлять. Хорошо, сеньор генерал, оставим этот печальный эпизод. Перейдем к другому пункту, самому главному: Парагвай уже не провинция. Это независимая и суверенная республика, которую ваша Хунта безоговорочно признала. Не стоит употреблять слово вице-королевство, сеньоры. Вице-королевство — это огромный труп. Не будем терять время на реставрацию этого ископаемого. Мы создаем наши страны из бывших провинций, которые в Заморских Владениях были низведены до уровня простых колоний и терпели иноземный гнет. Это должно братски сплотить наши народы. Там, где царят единство и равенство, ни угнетателей нет, ни рабов, поют у нас даже школьники. Парагвай предложил Буэнос-Айресу проект конфедерации свободных государств, — единственной формы, которая позволит претворить в жизнь их собратство, не превращая союз в аннексию. Казуист Эчеваррия вмешался, высказав оригинальную мысль, что прекрасно можно было бы заключить договор ad referendum[213] о вступлении Парагвая в федерацию и посылке его депутатов в центральное правительство с последующим утверждением этого договора конгрессом. Я могу заранее сказать вам, господин уполномоченный, что конгресс не заключит и не одобрит такого договора. Мы не можем ничего делать за спиной народа, чья воля — высший закон. А тем более навязывать ему документ, который снова подвергнет нас чужеземному господству. Вы помните собственноручные инструкции Мариано Морено[214]? Это были ясные и категорические требования. Морено выражался без обиняков. Объединиться значило для него навести полный порядок в Парагвае, сместить кабильдо и прочие власти, заменить их своими ставленниками и выслать из страны подозрительных лиц. Пламенный трибун вашей Майской революции, сеньоры, декретировал: в случае, если будет иметь место вооруженное сопротивление, архиепископ, губернатор и все главные зачинщики умрут. Нет, сеньоры, не следует воскрешать эти идеи, означающие смерть и разрушение. Мы стараемся навести порядок в Парагвае без такого пафоса, но и без такого кровопролития. В соответствии с нашими собственными взглядами и потребностями, а не по чужой указке.
214
Морено, Мариано — идеолог и руководитель радикального течения в Майской революции 1810 г. в Буэнос-Айресе. Морено и его единомышленники отстаивали идею превращения бывшего вице-королевства в единое централизованное государство. По их настоянию и была снаряжена экспедиция Бельграно.