Когда любят, сердце расширяется. Любит ли человека тот, кто любит его за красоту? Нет; ведь он разлюбил бы его, если бы тот заболел оспой, которая убивает красоту, не убивая человека. Людей не любят. Любят их достоинства. Достоинства Клары Петроны, казалось бы непревзойденные, все же уступали достоинствам ее матери, а достоинства той не могли сравниться с достоинствами Северной Звезды — моего небесного божества.
Ребенком я называл ее Леонтиной. Быть может, потому, что чувствовал, как звучание этого имени, заимствованного из рассказов няни, вызывает во мне светлые отголоски. Из этого имени выросла история белокурой девочки. В нем сочетались фейерверочные огни, сила, хрупкость. То был бесполый звук, который только для меня обретал высшую женственность.
Ах, Северная Звезда! Переполненное сердце повсюду следовало за тобой. Бродило, как бездомный пес. Рыскало, как лев. В особенности по ночам. Ждал ли я найти в ней нежданное? Когда идешь, не считай ворон, а смотри себе под ноги, не то попадешь в яму, говорила мне няня.
Я закрывал глаза в темноте. Шептал это имя. Видел сквозь веки ее сияние. В ту пору она тоже была ребенком. Я уже чувствовал тогда, что только ее мог бы любить. Ее белокурые волосы падали ниже пояса на тунику из ао-пои[274], подпоясанную побегом испанского дрока. Ее волосы еще не стали хвостом кометы, озаряющей черные пятна в Южном Кресте между тремя Каплунами, о которых говорит Америго Веспуччи, повествуя о своем третьем путешествии. Но первое описание черных пятен, Угольных мешков, я через много времени нашел в «De rebus oceanisis»[275] Педро Мартира де Англерии[276].
Когда-то я ложился навзничь на траву и искал Северную Звезду в созвездиях Большой и Малой Медведицы. А моя кормилица, покрытая язвами, и Гераклит, которого она приводила за руку, потешались надо мной. Ты найдешь ее в яме, хрипела она. Женщина возникает из сырости, говорил он. Ищи ее в круговращении времен года, там, где луна подходит к цифре семь.
В сердце смешивается любовь с любовью. Все вмещается в эту сферу, в этот мир. В маленький мозг, который пульсирует, словно мыслит.
Много раз в моей жизни влюбленность подменяла любовь к Северной Звезде. Но лишь на миг. Только Северная Звезда неизменно оставалась в моем сердце, виделась мне в детских мечтах, стояла надо мной в пору возмужалости, светила мне в старости — этом печальном втором детстве.
Попробуй снова закрыть глаза. Видишь ли ты сквозь веки ее сияние? Нет, теперь темнота внутри тебя, снаружи, везде. Близ Южного Креста черным пятном зияет беззвездная область неба. Мертвый свет созвездий, превратившись в уголь, наполняет мешки у меня под глазами. А мягкий, хотя и неровный, блеск Магеллановых облаков превращается в глазной гной.
Неужели ты так и не перестанешь говорить о себе самом? Перед кем теперь ты хочешь разыграть сцену? Ты стараешься не смешать черные пятна Южного Креста со светящимися Магеллановыми облаками. Ты говоришь о тех существах, для которых единственный полюс — ночь. Ты ищешь северное небо. Я ищу Северную Звезду между Угольными мешками Креста.
В ту пору я лишь наполовину отделился от природы. Я заперся с нею на чердаке. Отвергнутый человеческими существами и даже животными, я углубился в книги. Не в книги из бумаги, а в книги камней, растений, насекомых. В особенности в книгу знаменитых камней из Гуайры.
Этот отрывок состоит из фрагментов, заимствованных у Асары («Описания», с. 31), у Руй Диаса Гусмана («Аргентина», LIII, гл. XVI), а главным образом из распоряжения маркиза Монтеса Клароса, губернатора и генерал-капитана Перу, Тьерра-Фирме и Чили, о том, «чтобы камни из Гуайры были посланы под надежным эскортом в королевское казначейство в Потоси», от 1 апреля 1613-го. Цит. по Вириато Диас-Пересу. (Прим. сост.)
Кристаллических камней. Я должен теперь извлечь их из памяти, где они погребены на глубине сотен вар. Кристаллические камни образуются внутри кремневых глыб. Они ярко окрашены, как зерна граната, бывают разных цветов и до того прозрачны и блестящи, что поначалу считались драгоценными камнями чистейшей воды. Но они гораздо ценнее рубинов, изумрудов, аметистов, топазов и даже алмазов. Им поистине нет цены. Самые красивые встречаются в горной гряде Мальдонадо. Я, и только я, знаю, как сок проникает сквозь внешнюю оболочку каменных глыб, образуя внутри их кристаллы. Эти кристаллы растут. Когда они уже не вмещаются в полости и распирают изнутри глыбу, она лопается с грохотом взорвавшейся бомбы или пушечного выстрела. Обломки далеко разлетаются или врезаются в другие породы, образуя уникальные составные камни. В глубине такого камня, в его ядре часто можно видеть прожилки, напоминающие крошечные, не больше булавочной головки, городские стены и башни, так четко вырисовывающиеся, точно они возвышаются на вершине горы. Некоторые из этих обломков уходят глубоко в землю и опять лопаются, сотрясая и оглашая грохотом холмы и горные гряды, озера и реки. Я приносил эти камни на чердак, который превратил в алхимическую лабораторию, питая химерическую надежду изготовить из их вещества камень камней, камень с большой буквы.
276
Мартир де Англерия, Педро (1457—1526)—итальянский историк, продолжительное время живший и умерший в Испании. В его трудах и переписке содержатся ценные сведения о первых открытиях в Америке.