Из этих мечтаний меня вырвал мой предполагаемый отец, и, ах, меня не спасли прекрасные, но предательские камни. Он отправил меня в Готическую Пагоду, прежде чем окончательно спятил, переплюнув своего брата Педро, который день-деньской миловался с мулатками и индианками.
Он изрек: Andando, doutorsinho da merda[277]! — и вот мы плывем вниз по реке, придавленные колонной, пирамидой вони. Я пишу, держа тетрадь на коленях. Я обращаюсь к обмелевшей реке — может, она услышит меня: ты ведь знаешь, что я еду против воли. Разве можно насильно везти того, кто еще не стал собой? Ты, которая никогда не останавливаешься; ты, которая всегда в родах; ты, у которой нет возраста; ты, вобравшая в себя совесть земли; ты, которая тысячелетиями давала свою влагу целой расе, не можешь ли ты помочь мне излить душу, множественные души, еще только зародившиеся во мне, и слиться с твоими водами? Если ты способна на это, если ты только способна на это, сделай мне хотя бы маленький, едва приметный знак. Не веди себя, как скупые духи Серро-дель-Сентинела. Некоторое время назад я оставил им под камнем записку, в которой спрашивал их о Северной Звезде. Когда я пришел за ответом, бумажка оказалась скомканной в комок и испачканной не очень-то духовной субстанцией. Кхе, кхе, прокашлялась река, плеща о песчаный берег. Такумбу очень старый холм. Он уже выжил из ума. К тому же он страдает каменной болезнью и у него каверны в легких, образовавшиеся от культа Змеи. Почему, по-твоему, туда отправляют присужденных к каторжным работам за политические преступления? Великая Жаба-Покровительница приказала добывать там камень, чтобы замостить этот проклятый город. Асунсьон останется вымощен дурными намерениями... Ее прервал крик гребцов. Сумака накренилась, задев песчаную банку. Отталкивались и выгребали с таким трудом, что ломались шесты из такуары[278]. Наконец опасность миновала. Я, воспользовавшись суматохой, засунул листок в бутылку и бросил ее в воду среди кувшинок.
Всю ночь мой названый отец расписывал, как он трудился в Парагвае с того времени, когда прибыл из Бразилии работать на табачной фабрике. Бахвалился своей карьерой, своими похождениями. Рассказывал, как он поступил на военную службу. Как изготовлял порох. Чинил аркебузы. Инспектировал крепости, форты, бастионы провинции и в низовье, и в верховье. Как он основал крепость Сан-Карлос. Командовал крепостями Ремолинос и Бурбон. Строил новые форты и бастионы. Сотрудничал с Феликсом де Асарой[279] и Франсиско де Агирре[280] в демаркации границ между испанской и лузитанской империями. Он бесконечно перечисляет свои заслуги перед короной. Монотонно, уже не думая о том, что говорит, в тысячный раз повторяет старую историю. Сейчас он хочет только развлечь поочередно сменяющихся гребцов. Тех, что отдыхают, спят, убаюканные его козлиным голосом.
Минутами голос моего опекуна заглушается скрипом весел, плеском воды о борт судна, потрескиваньем йербы в кипах, взрывом бочки с жиром. Прерывая рассказчика, эти шумы по-своему рассказывают другие истории, которые тоже никто не слушает: воспринимается лишь их звучание, но не смысл. Только я один вслушиваюсь в них, ловя и то и другое.
(Голос опекуна)
В 1774 меня произвели в капитаны[281]: двадцать лет себя не щадил, душой и телом преданный нашему монарху. Спустя три года я оказал короне самую большую услугу за всю мою карьеру. Мне было поручено секретнo разведать, в каком положении находятся вассалы христианнейшего короля, живущие по берегам реки Игатими и построившие там форт того же названия. Через непроходимые урочища, где полным-полно язычников, диких индейцев мбайя, которых на нас науськивают бандейры, я с одним только перебежчиком из этого племени в качестве проводника проник на вражескую территорию. Рискуя жизнью, я под покровом noite[282] дважды пробирался в упомянутый форт, который в те дни был вероломно захвачен коварными португало-бразильцами. Я с полной точностью выведал их укрепления и диспозицию и все нанес на план, оказавшийся, как disse[283] потом сам губернатор Пинедо, весьма полезным и favoravel[284], когда мы отвоевывали эту крепость.
279
Асара, Феликс де (1746—1811) — испанский офицер, участник экспедиции, имевшей своей задачей демаркацию границ между испанскими и португальскими владениями в Америке. Составил карты районов, где он побывал, и дал их описания.
280
Агирре, Франсиско де — губернатор Тукумана и основатель города Сантьяго-дель-Эстеро (1552). Вероятно, намеренный анахронизм.
281
«В 1774 меня произвели в капитаны...» По-видимому, ошибка: к моменту рождения Франсии (1766) его отец уже был капитаном.