До тех пор он вел монашескую жизнь, полагает некто, считающийся хорошо осведомленным. Но чего стоят строгие нравы и достойное клирика одеяние? — наверное, не раз спрашивал он себя. Что толку приносить такие жертвы ради чести имени, которое стало мишенью ужасных нападок, когда там, в Хагуароне, его отец и братья Педро и Хуан Игнасио в вакханалиях с индианками и мулатками затаптывают в грязь не только имя, но и традиции всей семьи?
Он коренным образом меняется. В то время как угнетенные индейцы покидают прародительские очаги, бывший кордовский послушник пускается во все тяжкие.
Он превращается в безумного поклонника Венеры. Ищет легких связей, фривольных похождений, доступных женщин. Посвящает ночи нескончаемым кутежам. Шатается с приятелями по предместьям города, дает серенады, танцует на улицах, замешавшись в толпу гуляк. Он всегда душа общества, потому что восхитительно играет на гитаре и умеет петь.
Он особенно увлекается картами. Часто до рассвета играет в монте или в труко, так же легко спуская деньги, как он зарабатывает их на судебных процессах, прославившись тем, что ни один не проиграл с тех пор, как стал адвокатом». (Прим. сост.)
Закопайте же его в землю, и как можно глубже. А потом приведите людей. Снимем сумаку с мели и немедленно вернемся в Асунсьон. Боцман ушел. Промелькнул на крутом откосе, как отсвет среди отсветов. Над обрывом в полуденной белой мгле красиво мерцают огоньки свечей. Перспектива и рефракция света придают удивительную прелесть зрелищу воздушного велорио[293] между деревьями, которые шестью огромными свечами поднимаются к самым облакам.
Паруса на обеих мачтах потихоньку расправились и надулись под порывами поднявшегося северного ветра, и сумака в сгущающихся сумерках поплыла дальше, вниз по реке. Снова послышался козлиный голос: хозяин опять принялся рассказывать о том, как он трудился в качестве капитана королевских войск. Он по- прежнему сидел, прислонившись к грот-мачте, но его фигура казалась более высокой и прямой, чем в предшествующие тридцать дней, голос звучал более отчетливо, а лицо в красноватом свете корабельного фонаря выглядело более здоровым. Большая часть команды сидела вокруг него и слушала, клюя носом, его размеренный и нескончаемый рассказ. Лишь несколько гребцов- индейцев помогали ветру, орудуя баграми. Ровно через семь дней мы завидели порт Санта-Фе.
(Периодический циркуляр)
Несмотря на все, несомненно и прекрасно то, что у нас революция не погибла. Страна с честью вышла из испытания. Презираемое доселе простонародье заняло место, принадлежащее ему по праву. Те, кто были прежде одушевленными орудиями, стали ныне вольными крестьянами. У них есть имущество и средства к существованию — а это лучшее средство от всех их бед. Им уже не приходится батрачить ни на кого, кроме государства, их единственного хозяина, которое заботится о них, применяя справедливые, равные для всех законы. Земля принадлежит тем, кто ее обрабатывает, и каждый получает то, что ему необходимо. Не больше, но и не меньше.
Основывая Асунсьон, Хуан де Саласар привез сюда семь коров и одного быка; теперь только в шестидесяти четырех государственных эстансиях не меньше десяти миллионов голов скота, а сколько еще в коллективных чакрах, которых у нас сотни! Вся страна изобилует богатствами. Необходимость умножать их обратилась в необходимость убавлять. Ведь, как подтверждает опыт, всякий излишек благ фатальным образом перерождается во зло. Процветание государства определяется не столько численностью населения, сколько правильным соотношением между народом и средствами, которыми он располагает. Настанет день, когда парагвайцы не смогут шагу ступить, чтобы не наткнуться на кучи золота. Это уже много лет назад предсказал мулат с берегов Рио-Гранде, Корреа да Камара, который не раз приезжал сюда, пытаясь от имени Империи всучить мне химеры в обмен на нечто более существенное. Временами предсказания хитрых шарлатанов оказываются более верными, чем прорицания ясновидящих, которым видятся лишь неправдоподобные вещи, порождения хронической приверженности к утопиям. Вычеркни эту галиматью. Пиши: мы, парагвайцы, близки к тому, чтобы ходить по земле, вымощенной золотом, как нам пророчил этот португало-бразилец.
Я всегда говорил; наш народ добьется своего, когда настанет время, или само время даст ему то, чего он добивается. Пусть реки откроются для внешней торговли; только этого недостает для того, чтобы наши богатства затопили внешний мир. Когда суда под флагом нашей республики смогут свободно плавать до самого моря, тогда мы позволим и иностранцам приезжать к нам и торговать с нами на равных условиях.