Декан Фунес — Симону Боливару
«Узнав от министра Гарсии о том, что произошло (то есть о том, что Диктатор Парагвая грубо прервал переговоры, начатые с английским посланником в Буэнос-Айресе), я воспользовался случаем, чтобы сделать для него очевидным, насколько ошибочна была попытка убедить этого зверя доводами рассудка и насколько правы были Вы, Ваше Превосходительство, намереваясь двинуться в Парагвай по Бермехо и сломить тирана силой оружия... Я счел своим долгом поставить Ваше Превосходительство в известность обо всем этом, потому что полагаю, что таким образом доставлю Вам пищу для плодотворных размышлений, и потому что, по моему мнению, от этого предприятия не следует отказываться». (28 сентября 1825.)
Записка Жана Батиста Ришара Грансира «В вышеупомянутой выдержке из газеты говорится об угрозах со стороны генерала Сукре, которые он намерен привести в исполнение, если глава парагвайского правительства оставит без внимания шаги, предположительно предпринятые Боливаром, чтобы добиться освобождения Бонплана. Полагать, что Пожизненный Диктатор способен поддаться прямому или косвенному запугиванию, — значит очень плохо знать его характер; человека, который вот уже двенадцать лет держит бразды правления в Парагвае и который сумел утишить страсти и обеспечить спокойствие и безопасность обширных территорий, находящихся под его управлением, несмотря на происки соседних государств и происходящие в них революции, разумные люди никогда не будут рассматривать как заурядную личность. Угрозы рискуют лишь навлечь на господина Бонплана плачевную катастрофу, которую можно предотвратить прямым ходатайством генерального консула Франции в Рио-де-Жанейро, а еще лучше просьбой, направленной непосредственно из Парижа». (6 сентября 1826.)
На совещании с буэнос-айресскими лисами Альвеаром и Диасом Велесом в Потоси 8 октября 1825 года дон Симон возвращается к своим «освободительным» поползновениям. Я хочу вам предложить, говорит он, нейтральное решение. Ну и нейтральное решение! Сеньоры, говорит он, я распорядился обследовать Пилькомайо на всем ее протяжении до самого устья, с тем чтобы, если она окажется наилучшим путем в Парагвай, отправиться по ней в эту провинцию и свергнуть тирана. Я могу справиться с ним в течение трех дней. Как вы находите этот план? Дудки, отвечают лисы Ла-Платы. Вот уже десять лет мы сами собираемся это сделать. С этой курочкой не так-то легко совладать. Она кладет золотые яички в своем глухом курятнике, превратившемся в неприступную крепость, и не видать нам ни курочки, ни яичек. Конечно, недоноски, ведь я сам каждое утро съедаю их за завтраком, не дожидаясь, когда выведутся цыплята.
Итак, мне пишут Боливар, Сукре, Сантандер. Я только пожимаю плечами. Я не читаю нечестных и неуместных писем и не отвечаю на них. Мне дела нет до кичливых властителей любых широт.
И какое различие между Боливаром и Сан-Мартином! Только последний отказывается принять участие в безрассудном предприятии, имеющем целью покорить Парагвай. Он видит свою миссию не в том, чтобы порабощать свободные народы, а в том, чтобы освободить американскую нацию. «Моя родина — вся Америка», — говорит Сан-Мартин вместе с Монтеагудо[299]. Их борьба начинается с октябрьской революции двенадцатого года, единственной в Рио-де-ла-Плате заслуживающей этого названия[300]. Ее вдохновляют эти два человека, которые достойны звания парагвайцев за свои принципы и образ мыслей, уже не говоря о том, что первый из них и родился на земле гуарани. Нет нужды, что в конце концов они остались с пустыми руками, словно море пахали. Сан-Мартин был обманут в своих ожиданиях, когда встретился с Боливаром в Гуаякиле, Бернардо де Монтеагудо, военный министр в правительстве Сан- Мартина, в результате реакционного мятежа был смещен, а потом убит в Лиме. Глубокое разочарование испытал и сам Боливар, которому Монтеагудо споспешествовал в его великой попытке создать американскую конфедерацию: он еще за несколько лет до Боливара, будучи членом буэнос-айресской хунты, вчерне подготовил ее проект.
Когда-нибудь одержимость идеей американской родины, которая могла родиться только в Парагвае, самой теснимой и гонимой стране на этом континенте, найдет выход в катаклизме, подобном извержению огромного вулкана, и он внесет поправки в «советы» географии, извращенной хитрыми захребетниками народов. Всему свое время. Пока опасности новых вторжений нет.
299
Монтеагудо, Бернардо — видный деятель освободительного движения в Рио-де-ла-Плате, представитель радикального течения в Майской революции.
300
«Их борьба начинается с октябрьской революции двенадцатого года, единственной в Рио-де-ла-Плате заслуживающей этого названия». Речь идет о событиях 8 октября 1812 г., когда под лозунгами конституции, независимости и демократии, а также более решительных военных действий был свергнут первый триумвират во главе с Ривадавией и образован второй в составе Хосе Марии Пасо, Родригеса Пеньи и Альвареса Хонте. Это был верхушечный переворот, отнюдь не имевший того исторического значения, которое приписывает ему Франсия.