В истории человечества были эпохи, когда писатель был священной особой. Он писал священные книги. Всеобщие и всеобъемлющие книги. Кодексы. Эпопеи. Пророчества. Изречения на стенах склепов. Поучения в порталах храмов. Отнюдь не гнусные пасквили. Но в те времена писателем был не отдельный индивид, а народ. Он передавал свои тайны из века в век. Так были написаны древние книги. Неизменно новые. Неизменно живые. Неизменно обращенные в будущее.
Книги имеют свою судьбу, но нет книги, которая была бы подарком судьбы. Даже пророки не смогли бы написать Библию без народа, от которого их отделили символ и миф. Греческий народ под именем Гомера создал Илиаду. Египтяне и китайцы диктовали свои исторические повествования писцам, которые отождествляли себя с народом, а не переписчикам, которые чихают над текстом, как ты. Творение Народа-Гомера — вымысел. Как таковой он и был принесен в дар человечеству. Как таковой он и был принят. Никто не сомневается в том, что Троя и Агамемнон так же не существовали, как не существовали Золотое Руно, перуанский Кандире, Земля-без-Зла и Лучезарный Город наших индейских легенд.
Однорукий Сервантес написал свой великий роман рукой, которой у него не было. Кто мог бы утверждать, что Тощий Рыцарь Зеленого Плаща менее реален, чем сам автор?[67] Кто мог бы отрицать, что толстый оруженосец, который тащится верхом на муле за клячей своего господина, одновременно менее реален и более реален, чем ты, секретарь, держащий ноги не в стременах, а о лохани и плохо правящий даже своим пером?
Спустя двести лет уже нет живых свидетелей приключений Дон Кихота и Санчо Пансы. Читатели, которые на двести лет моложе их, не знают, сказки ли это, подлинные истории или вымысел, выдаваемый за правду. То же самое произойдет и с нами: мы станем ирреально- реальными существами. Значит, мы не перестанем существовать. Тем лучше, Ваше Превосходительство!
Во всех странах, считающих себя цивилизованными, следовало бы принять такие же законы, какие я ввел в Парагвае против щелкоперов всякого пошиба. Против развращенных развратителей. Бездельников. Негодяев. Мошенников, прохвостов, подвизающихся в литературе. Тогда было бы искоренено наихудшее зло, от которого страдают народы.
«У желчного диктатора есть целая кипа тетрадей с цитатами из хороших книг. Когда ему требуется составить какую-нибудь бумагу, он их просматривает и отбирает наиболее эффектные, на его взгляд, изречения и сентенции, которые и вставляет кстати и некстати. Все его усилия сосредоточиваются на стиле. Он запоминает и заимствует из хороших панегириков фразы, которые произвели на него наибольшее впечатление. Чтобы разнообразить свой лексикон, он всегда держит под рукой словарь. Без него он никогда не работает. История римлян и письма Людовика XIV — его молитвенник. А теперь он начал изучать английский язык с помощью своего торгового партнера Робертсона, чтобы воспользоваться хорошими книгами, которые тот имеет или достает для него через своих компаньонов из Лондона и Буэнос-Айреса.
Следует сказать еще кое- что, преподобный отец, насчет притворной фобии, выказываемой сим Цербером по отношению к писателям и проистекающей, без сомнения, из злобной зависти, гложущей этого человека, который тужится изобразить из себя Цезаря и гения из гениев, но у которого ипохондрия иссушила мозг.
Ну не умора ли, отец Веласко! Наверное, вы знаете, что наш великий человек периодически исчезает на некоторое время. Он месяцами живет затворником в своих апартаментах в Госпитальной Казарме, о чем дает знать посредством слухов, исходящих от официальных лиц, иначе говоря потворствуя разглашению государственной тайны, и занимается изучением проектов, осуществление коих в его лихорадочном воображении поставит Парагвай во главе американских стран. Однако поговаривают, что это периодически возобновляемое затворничество связано с его замыслом написать роман в духе «Дон Кихота», который его чарует и восхищает. К несчастью для нашего диктатора- романиста, в отличие от Сервантеса, искалеченного в знаменитой битве при Лепанто, он не только не однорук, но и не наделен умом и талантом.
67
Контаминация образов: Тощий Рыцарь—Дон Кихот, Рыцарь Зеленого Плаща — прозвище, которое Дон Кихот дал своему случайному спутнику дону Диего де Миранде. (См. «Дон Кихот», часть вторая, глава XVI.)