Вы, Хуан Ренго, оказались особенно лживым и подлым. Вы описали неописуемые пытки и тюрьмы. Катакомбы, образующие настоящий лабиринт подземных застенков и доходящие до подвала под моей собственной спальней, наподобие тех, которые приказал вырыть Дионисий Сиракузский[124]. Вы оплакали осужденных на пожизненное заключение, чьи стенания якобы тешили меня, доносясь из подземелья до изголовья моей кровати, и обреченных на вечную изоляцию в колонии Тевего, окруженной пустыней, более непреодолимой, чем стены подземных казематов.
«При его деспотическом режиме под надзором находился главным образом зажиточный класс, но и низшие классы не упускались из виду. Его проницательный ум искал жертв даже среди простонародья. Чтобы изолировать внушающих ему подозрение людей из этого слоя, он основал на левом берегу реки Парагвай, в ста двадцати лигах к северу от Асунсьона, колонию, которую заселил по преимуществу мулатами и женщинами легкого поведения. Эта пенитенциарная колония, названная им Тевего, самая северная в стране». (Ренггер и Лоншан, ор. cit.)
«В Асунсьоне имеются тюрьмы двух родов: для уголовных и для государственных преступников. Первая, хотя и в ней содержатся некоторые политические заключенные, служит главным образом местом заключения для других осужденных и в то же время арестным домом. Это низкое здание длиной в сто футов со стенами почти в две вары толщиной. Одноэтажное, как и частные дома в Парагвае, оно разделено на восемь помещений, и при нем имеется внутренний двор примерно в двенадцать тысяч квадратных футов. В каждой камере скучено по тридцать — сорок заключенных, которым приходится спать либо на полу, либо в гамаках, подвешенных в несколько рядов одни над другими. Представьте же себе человек сорок, запертых в маленькой комнате без окон и отдушин; а ведь в этой стране три четверти года стоит жара не ниже 40º, а под крышей, которую в течение дня нагревает солнце, температура превышает 50°. Пот ручьями катится с заключенных и капает с верхних гамаков на нижние, а с самых нижних на пол. Если к этому прибавить плохое питание, грязь и вынужденное безделье этих несчастных, то станет понятно, что только благодаря на редкость здоровому климату у них не наблюдается смертельных заболеваний. Тюремный двор полон шалашей, которые служат помещением для лиц, находящихся в предварительном заключении, для присужденных к исправительным наказаниям и для политических заключенных. Им позволили построить эти шалаши, потому что камеры всех не вмещают. Здесь по крайней мере они дышат ночной свежестью, хотя и во дворе грязь такая же, как внутри здания. Приговоренных к пожизненному заключению ежедневно выводят на общественные работы. Они идут скованные попарно или просто в кандалах, в то время как остальные заключенные по большей части влачат на ногах так называемые «грильо», подчас в двадцать пять фунтов весом, которые едва позволяют им ходить. Заключенным, занятым на общественных работах, выдается казенная пища и кое- какая одежда; что касается остальных, то они содержат себя на свой счет, а также за счет милостыни, которую двое или трое из них под конвоем солдата каждый день собирают в городе, и подаяний, присылаемых в тюрьму из милосердия или во исполнение обета.
124
Дионисий-старший— тиран сиракузский во второй половине IV века до нашей эры, славился крайней подозрительностью и бесчеловечной жестокостью.