– Давно приехал? – сглаживая затянувшееся молчание спрашивает Демидова у Санька. – Ты говорил, завтра.
– Только с поезда. Получилось раньше вырваться. Проводить бабулю-то надо, раз не смог при жизни попрощаться. До кладбища хочу доехать.
Эм. Баб Клава его чтоль, получается?
– Хочешь, вместе?
– Обязательно. Ты не против, надеюсь? – последний вопрос, сквозящий иронией, уже предназначается мне.
– Я на тачке, могу подбросить.
Санёк награждает меня снисходительной улыбочкой.
– То дела семейные, посторонние нежелательны. Без обид, – теперь уже небрежно отмахиваются мне. Говнюк, вернул должок. – Ещё свидимся.
– Свидимся-свидимся, – цежу тихо, провожая их удаляющиеся к калитке спины. Только это и остаётся, пока изнутри меня всего скручивает в морской узел от досады и злости.
Возвращаюсь на строящуюся террасу, слыша как Пулин отец перехватывает новоприбывшего, чтобы поздороваться и, не имея альтернатив, выплёскиваю всё раздражение на гвоздях.
Те кривятся после первого же удара, но я продолжаю лупить по ним со всей силы, доводя до такого состояния, что они становятся окончательно бесполезными и не подлежащими восстановлению.
Как удачно, что угол дома и высокая кустарная изгородь закрывает меня ото всех. Чтоб не видели как кроет.
– Пальцы побереги, – теперь видят. Вернувшийся батя с толикой сочувствия поглядывает на всё это безобразие. – Рюмашку опрокинуть нет желания? Самогон не предлагаю, а то потом не оклемаешься, но водочки плеснуть могу. Расслабиться. Только чтоб без пьяных сцен и дебоширства, а то выгоню.
Не отвечаю. Вместо этого перестаю мучить уже завязавшийся буквой зю очередной гвоздь, устало опираюсь на свежесделанную часть ограждения и невидяще глазею в пустоту, сжимая рукоятку молотка до судорог в кисти.
До меня с опозданием доходит понимание, что эта гребаная свадьба реальна. Разговоры разговорами, но без главного действующего персонажа всё это было чем-то далёким и ненастоящим. Затянувшимся тупым пранком[12], у которого была лишь одна цель – наказать меня.
Ведь именно после моего косяка Паулина приняла чёртово предложение руки и сердца от другого. Не поведи я себя тогда как полный мудак, строил бы сейчас эту треклятую террасу для нашей свадьбы.
Лишь поздним вечером дарится долгожданная прохлада. Духота спадает и, наконец-то, можно дышать полной грудью, не обливаясь потом после малейшего движения.
К полуночи деревня словно вымирает, света в окнах и то нет. Тишина такая, что слышно как стрекочут кузнечики и гудит электричество в щитке ближайшего фонарного столба. А небо какое: можно садиться и рисовать звездную карту.
Можно, но мне не до облачного атласа. Вместо этого сижу уже битый час на лавочке за территорией участка. Лавка хендмейдная, эксклюзивная и допотопная, от прожитых лет чуть заваливающаяся назад. Спинки нет, но её прекрасно заменяет зубастый деревянный забор, через щели которого прорываются колючие ветки.
Хороший обзорный пункт: и главная, выкатанная самими местными дорога как на ладони, и обзор на три стороны света. Не удивлюсь, если скамейка задумывалась специально для того, чтобы караулить прохожих и вынюхивать последние новости. Ещё до изобретения интернета.
– Прикинь, стики[13] кончились, – крутя между пальцев ставший бесполезным айкос, угрюмо обращаюсь к пушистому котею с приплюснутой мордой и подранным ухом, решившему составить мне компанию.
Кошак, развалившийся рядом на лавочке, оказался ещё одним домашним питомцем четы Демидовых. Дым. В смысле, это имя его. Называли так, как понимаю, из-за серого окраса.
Дали имя и то хорошо. Значит, в суп не пустят, а то кто их знает. Может, они здесь всё в оборот гребут. Мол, чего добру пропадать? Мясо и мясо, какая разница: чьё?
На свою жалобу получаю лишь ленивое помахивание хвостом и отрывистое "мяу".
– Чего муркаешь? – дожил, с котом разговариваю. – Я ж откуда знал, что так получится?
Скрипят петли калитки и через дорогу напротив и со стороны участка, куда я сегодня столь невежливо завалился без приглашения, выходит Саня. Форма сменилась на летние шорты до колен и обычную футболку. Ну да, точно. Походу та бабка ему роднёй приходилась.
– Ночной дозор? Всем выйти из сумрака? – очевидно, что меня палили. Как давно, хз.
Выдыхая облако табачного дыма, мне протягивают пачку сигарет и зипу[14].
– Курильщик курильщика в беде не бросит.