– О, Великий Аллах. Что он с тобой сделал, милая? – гримаса ужаса, как маска, накрыла лицо соседки-турчанки Гюльдерен.
Физиономия Ирины распухла. Синие круги под глазами и кровоподтеки на руках, шее, у виска и на челюсти свидетельствовали о сильных побоях. Соседка смотрела на Ирину и вспоминала момент своей супружеской жизни, когда сильно повздорила с мужем. Она не хотела в очередной выходной ехать к его матери, вместо того, чтобы наслаждаться прогулкой с любимым по Стамбулу. Её свекровь долго терпела своего супруга-пьяницу и развелась с ним через двадцать шесть лет совместной жизни, когда выросли дети. Теперь её чада могли содержать и себя, и её заодно. Поэтому разведенной матери не пришлось бы терпеть безденежье. Но совершенно неожиданно и некстати, как всегда появляются жены сыновей, появилась Гюльдерен. Сын с невесткой переехали в своё собственное жильё. Одинокая и покинутая всеми мать требовала каждые выходные проводить у неё, оставаться с ночевкой. А невестка по турецким традициям, должна была в такие визиты мыть её дом, окна, вытряхивать половики, готовить еду на неделю, стирать и гладить белье, обслуживать гостей и улыбаться счастливой улыбкой. Гюльдерен была на тот момент глубоко в положении и устала от еженедельных поездок. Она сообщила мужу, что не желает никуда ехать, за что тот в ярости швырнул в неё обувь и одежду, накричал и силой, таская беременную жену по всей квартире за волосы, заставил собраться к матери снова.
Ей, как и Ирине, некому было пожаловаться. Она понимала: в её ситуации единственным решением было привыкнуть и смириться. Даже, если и были бы родственники, – Гюльдерен не звонила бы, не обращалась бы к ним за советом. Зачем? Чтобы еще раз убедиться, что одна и полагаться должна только на свои силы? Она давно это знала. «О, Аллах, как жаль её, бедную» – максимум, на что можно рассчитывать. Потому что никто не выйдет в подъезд и не прокричит «Помогите, пожар!», если что.
– Всегда можно прекратить любой самый тяжелый кошмар в своей жизни: стараться быть чуточку гибче. Самостоятельно, своими руками. Хотя бы замолчать во время ссоры, например, или извиниться за свои слова, даже если знаешь, что правда на твоей стороне. Нужно просто дождаться своего часа, – спокойно произнесла Гюльдерен, краем своего платка вытирая кровавые пятна с лица Ирины.
– А как же это ваше знаменитое «Kadınlar size Allahın emanetidir»? В переводе с турецкого языка эта фраза означает «женщины – это то, что доверено вам Всевышним». Эти слова принадлежат пророку Мухаммаду, ваши мужчины – мусульмане, почему они позволяют себе распускать руки? Уфффф, боже, как больно, – Ирина застонала.
Гюльдерен многозначительно молчала. Она верила, что есть те, кто непременно попадет в рай. Верила, что есть такие мужчины, что носят женщин на руках и заботятся о них. Но и в вопросах Ирины была логика. Кому-то из женщин в позапрошлом году отрезали голову и выбросили части тела в мусорный бак. Кому-то прошлым летом придавили кисти рук. Кому-то зимой пустили пулю в голову. Кого-то весной сожгли заживо. Кому-то из женщин позавчера полоснули ножом по горлу. Кого-то, как Ирину, избили вчера. Обезумевшие от ревности и вседозволенности турецкие мужчины на весь мир прославились своим варварским отношением к женщинам.
– Понимаешь, – начала Гюльдерен, – я постараюсь просто объяснить. В Турции каждый ещё не состоявшийся отец мечтает о сыне. Сын – это продолжение рода. Вся семья ждёт с нетерпением: ну когда же, наконец, наступят двадцать недель беременности, и можно будет узнать пол ребёнка! Это можно узнать и раньше, но здесь не говорят. Знаешь почему?
– Да, Джан рассказывал. Врачи боятся, что если плод – девочка, то некоторые будущие родители побегут на аборт.
– Это правда. Много таких случаев. Даже, если пару будущих родителей ждет «плохая новость», после двадцати недель они не решатся на аборт…Представь, смотрят будущие родители на экран, а там сын у них, с экрана им бюльлюк32 свой показывает! Счастье какое! У отца улыбка до ушей, у бабушки – гордость в глазах, у деда – скупая слеза. Сын! И растет мальчишка в семье, где все восхваляют его писюн, просят показать всем приходящим в гости эту драгоценность! Потом обряд обрезания проводят, который на свадьбу похож. Только там никто не пьёт, там все присутствующие с упоением наблюдают, как с драгоценной красивой мальчишеской писюльки срезают крайнюю плоть: после этой процедуры мальчик становится мужчиной. Все благодарят Всевышнего, молятся и плачут.
– Тоже мне, гордость… Дохлый хомяк между ног…
– А потом этот мальчик превращается в юношу с бурлящими гормонами. Выходит на улицу весь в полной уверенности своего превосходства, потому что в его семье все его баловали с самого рождения! Юноша думает, что девчонки будут перед ним и, соответственно, его писюном на колени падать и ноги ему целовать. А когда получает отказ один за другим, звереет от полного непонимания: как же так? Еще вчера все дули на мой писюн, а сейчас никто его не хочет! Что это за дела?