Но сейчас, выбирая платье и туфли на свадьбу свекрови, Катерина столкнулась с очередным протестом мужа.
– Куда ты собралась в таком виде? – кричал Мехмет, критически оглядывая короткое платье с синими пайетками и открытой спиной. – Ты едешь на свадьбу нашей матери, а не панель!
– Ну что мне, в хиджаб42 нарядиться? – возмущалась Катерина, а про себя передернула, – «Нашей матери…» … в гробу я ее видала, в белых тапках.
– Относись с уважением к моей религии! Сколько раз я тебе говорил, я не заставляю тебя надевать платок. Но и в таком виде к маме на свадьбу ты не пойдешь! Как тебе не стыдно? Вот, возьмешь этот наряд! – он протянул жене вечернее длинное платье, из плотной ткани фиолетового цвета. – А что у тебя на ногах? Что это за распутство? Каблуки в пятнадцать сантиметров? Если ты хочешь быть со мной, то даже не допустишь мысли, что можешь надеть эти туфли!
Из глаз Мехмета сыпались искры. Катерина замолкла и затаила женскую обиду. Холод и страх поселились в душе – неужели Мехмет разлюбил, что дошёл до угроз и шантажа расставанием? Он давно не интересовался желаниями жены и не делал самых обычных подарков в виде новой одежды или цветов. О дорогих украшениях даже и речи не шло. Поездка в Трабзон не предвещала ничего хорошего, настроение испортилось, и даже вечернее платье и новые туфли не успокоили женщину. Всю дорогу Катерине пришлось развлекать ребенка и поддакивать Мехмету, которого она боялась ещё больше разозлить.
«В доме свекрови ждет скука и напряжение. И когда же, наконец, закончится ожидаемая церемония, и можно будет уехать в Стамбул, где есть няня, любимая работа и нет этих капалух43! Чему радуется эта старая карга? Тому, что на старости лет нашла себе мужика? Небось шантажом заманила…» – хмурые мысли не оставляли Катерину.
На регистрацию брака собрались родственники. Новые и старые свекры Хамиде-ханым ввязались в перепалку прямо в здании местного ЗАГСа. Оказалось, что забытый долг отца жениха не давал покоя старому лавочнику – бывшему свекру Хамиде. Но это была лишь причина: пожилые люди никак не могли смириться с тем, что им не удалось «уберечь» сноху от «ошибки». Стариков взялся разнимать Озгюр – широкоплечий, высокий, голубоглазый новый родственник семьи – племянник Семих-бея. Он уже давно не сводил глаз с Катерины и воспользовался моментом, чтобы привлечь к себе её внимание и покрасоваться перед взволнованной толпой гостей.
После регистрации приглашенные отправились с невестой и женихом в дом Хамиде-ханым, где с этого дня «молодым» суждено было коротать остатки своих седовласых дней. Катерина и Айше подавали чай и угощение в виде баклавы44 и тулумбы45, многочисленных турецких закусок – мезе. Айлин, дочь Мехмета и Катерины, отчаянно требовала к себе внимания.
– Что ж вы няню-то с собой не взяли, кызым? – обратилась к Катерине свекровь-невеста, сообщая своим вопросом всем пришедшим, что ребенком занимается чужая женщина.
– Дорого это. Мы не можем себе позволить ещё и няне снимать номер в отеле, в котором сами остановились, – с издевкой в голосе, глядя на мужа, произнесла Катерина, давая понять свекрови, что она – негостеприимная хозяйка, а её сын – скряга.
– А ну-ка иди к дяде на ручки, – вдруг Озгюр вызвался помочь семье с ребенком, – я погуляю с ней, Мехмет, ты не против?
Мехмет был занят разговором с мужской частью гостей, которая восседала отдельно от женщин. Мужчины расположились на подушках, приготовленных специально для них и разложенных на полу в одной части комнаты. Женщины сидели на диванах, в закутке, попивая чай из тонких стаканчиков, похожих на грушу, заедая баклавой и расхваливая невесту.
Катерина, услышав слова Озгюра, смутилась. Зачем незнакомому мужчине забирать куда-то её дочь? Почему бы ему не заняться мужскими делами – беседой со старшими родственниками. Но увидев, что Мехмет положительно кивнул Озгюру на его предложение, успокоилась.
Прошло два часа, но Озгюр не вернулся. Мехмет окликнул Катерину и приказал найти дочь. Женщина выскочила во двор и застала Айлин за кормлением дворовых кур. Рядом с девочкой Озгюр ласкал рыжего толстого кота.
– Не переживай, Катерина. Сегодня ваша дочь будет спать очень крепко: я с ней долго гулял, качал на качелях в нашем парке, потом мы увидели кошек, а теперь вот – курочек.
42
Хиджа́б (араб. حجاب – букв.
44
Baklava (в переводе с турецкого) – пахлава, (предположительно от монгольского