– Спасибо, Озгюр. Я просто наслушалась страшных историй, как детишек крадут, насилуют, убивают. Прости.
– Я что, похож на похитителя и насильника детей? – обиженно отвел взгляд Озгюр.
– Нет. Не знаю. Мы с тобой не знакомы.
– Тогда давай это исправим. Я – Озгюр, – он протянул смущенной женщине свою тёплую руку.
– Я – Катя, – она, ответив на его жест, улыбнулась.
– Ты отлично говоришь по-турецки, я даже акцента не слышу.
– Это хорошо. А ты русский знаешь?
– Только слово «водка», «давай» и «хорошо», – он засмеялся. – В каком отеле вы остановились?
Катерина подумала, зачем ему может быть нужна эта информация, но тем не менее, назвала отель.
– Хороший отель. Я тоже там остановился.
– В смысле «остановился»? Ты что, не местный?
– Нет, я здесь родился, но живу и работаю в Стамбуле. Представь себе, в городе, где проживает несколько миллионов человек, можно быть одиноким. Совершенно.
– И что же, даже подруги нет?
– Ты в курсе, что задаешь опасные вопросы? Нет. Я не люблю турчанок. Жалкие они, злые и завистливые. Мне русские женщины нравятся. Щедрые, умные, добрые, красивые. В глаза посмотришь, как в море, невозможно наглядеться, утонуть хочется. Да вот только где такую найдешь? Всех лучших разобрали, – он пристально посмотрел в лицо Катерины. Словно под гипнозом, она ответила взаимностью и утонула во взгляде Озгюра, как в васильковом поле. Их лица сблизились, и Катерина почувствовала аромат мятной жвачки, мужского парфюма и пены для бритья, видимо, той же марки, что и у Мехмета. Их губы готовы были впиться друг в друга, но Айлин стала капризничать: курица от неё убежала – ребенок заскучал.
– Нам нужно идти, Мехмет заподозрит неладное, – проговорила Катерина.
– Вряд ли. Разве можно отпускать такую красивую женщину? Нет бы самому пойти и узнать, где его дочь пропадает столько времени. Знаешь, ведь я специально взял ребенка, твоего мужа проверял.
– Ну что, проверил? – съязвила Катерина.
– Да. Теперь знаю, что ему нет до вас обеих никакого дела.
Катерина разозлилась. Зачем она вышла сама к Озгюру и унизила Мехмета в глазах другого мужчины? Но ведь он мог бы и сам поинтересоваться, где его дочь, и выйти во двор. Вместо этого он наслаждался обществом посторонних мужчин, сидя на подушках и распивая чай. Пусть знает, каково это – отправлять жену на поиски ребенка в одиночестве. Катерина злилась на холодное отношение и непонимание мужа: после новости о свадьбе матери и приезда в Трабзон Мехмета словно подменили. Он вел себя так, будто Катерины и Айлин вовсе не существует.
Мехмет и раньше не отличался внимательным отношением к Катерине и ее желаниям. Она всегда с нетерпением ждала свой день рождения в те годы, что жила в России. С мужем-турком Катерина перестала отмечать этот праздник. Однажды она жаловалась на мужа Ларисе и Ирине:
– Девочки, я и не знала, что в Турции нет традиции отмечать день рождения…
– Не, ну а что ты хотела? Они ж мусульмане, у них кроме исламских праздников и дня рождения пророка вообще что-нибудь отмечают? Даже в новогоднюю ночь ложатся спать раньше обычного, принципиально, – харам у них, праздновать и веселиться, как гяуры46, – объясняла, ухмыляясь, Ирина.
– Не переживай ты так, Катя, – успокаивала Лариса, – Бурак тоже ни разу не поздравил, хотя я раньше устраивала ему сюрпризы и покупала торт на день рождения. Правда он всегда делал такое лицо, – Лариса скривила профиль так, словно только что съела огромный ломтик лимона, – не нравится ему это всё.
– Как вспомню свой первый день рождения в Турции, так вздрогну, – продолжала Катерина, – весь день с самого утра готовилась к празднику. Как дура выбирала подходящее белье, красные кружевные трусы и даже чулки купила по такому случаю. Платье какое-то нашла, помню, откровенное. Нарядилась, сделала эпиляцию, прическу и макияж. Ужин приготовила праздничный. Весь день ждала, что муж вспомнит, сделает сюрприз, поздравит. Но этого не случилось. Он пришел домой с работы и сказал: «У нас что, праздник какой-то? Почему ты в обуви на шпильках дома? Паркет поцарапаешь!» Прикиньте? Я всю ночь прорыдала, а он так и не понял, что произошло. Только потом, через неделю, я в истерике всё ему объяснила, он извинился, а на следующий год снова не поздравил, забыл. Так все эти годы. Я уже привыкла.
Привычка – самое жуткое явление, способное превратить брак в рутину. Вот и сейчас, Катерина по привычке взяла на себя непосильную ношу. Озгюр ее хорошо понимал.
– Мы сможем увидеться и пообщаться еще раз, – не унимался голубоглазый казанова, когда Катерина, взяв на руки Айлин, направилась в дом.