– Ты что, Катя? Значит именно так ты собралась покончить с зависимостью от мужчин? Ты же замужем! Мехмет тебя убьёт, если узнает, – Лариса вытаращила глаза.
– Я жить хочу, Лариса. Этот брак нельзя расторгнуть, понимаешь? Куда идти? Пересесть с одной шеи на другую? Ведь даже если я разведусь, найдется тот, кто захочет стать попечителем, а потом требовать отчета, гнобить, унижать одним своим присутствием.
– А, может, просто поставить крест на этом и жить дочкой? – не унималась Лариса.
– На себя крест поставить предлагаешь? Я люблю мужа, но он всегда чем-то занят. Мехмет мало говорит о любви, холодно отвечает на любое заигрывание и порыв. Он приятный, но болезненно стыдливый. Я знаю, что Мехмет любит меня, но он не умеет говорить комплименты, Лариса, он даже не обнимал меня прилюдно никогда. Признался в чувствах всего один раз – когда позвал замуж. Страсть Мехмета выражается в том, что он поддержал меня в желании переехать от свекрови из Трабзона в Стамбул. А ещё он иногда меня спрашивает о самочувствии, оплачивает частную страховку, дает деньги на продукты и булавочки. Каждый раз, когда я говорю, что погибаю от недостатка нежности, внимания и тепла, Мехмет приступает к работе над ошибками: выгуливает меня по набережной, как собачонку. А еще ведет в один и тот же местный ресторан, где готовят потрясающие кебабы, потом старательно нацеловывает в спальне. Это еще более оскорбительно, чем безразличие. Все его мысли заняты работой, а наивысшей добродетелью он считает стабильность, рутину и надежность. Да что я рассказываю! Твой муж тоже женат, это не помешало ему наставить тебе рога, – сверкнула глазами Катерина, – вам бы жить с моим Мехметом, два сапога пара.
– Катька, что ты несешь! – вступилась Ирина.
Но было поздно. Лариса вцепилась в волосы Катерины, та пинала по коленкам: девушки дрались не на жизнь, а на смерть. Их кое-как разнял персонал кафе, после чего шумных подруг попросили удалиться. Лариса взяла на руки испугавшуюся дочку и направилась в сторону дома, услышав в спину слова Катерины:
– Не удивительно, что он ей изменил: она ж истеричка больная, что с неё взять. Счастье если и будет в её жизни, то она мимо него пройдет, не заметит. Жаба холодная.
Весь рабочий понедельник Катерина мучительно считала часы и минуты, беспрестанно пила кофе по-турецки, крутилась на стуле, как заводной волчок.
– Катерина-ханым, что-то вы сегодня как-то взволнованы. Отпуск не принес пользы? Хорошо в Трабзоне время провели? Как прошла свадьба? – засыпал вопросами шеф.
– Да, всё отлично, но я так долго отсутствовала, что не могу разобраться в документах. Можно, я пораньше уйду сегодня?
– Хорошо, но завтра придётся задержаться подольше в таком случае, – уныло протянул начальник, который втайне от всех не мог налюбоваться своей некоторое время отсутствующей сотрудницей.
Катерина быстро вышла из конторы. Она любила свою работу, но сегодня все её мысли были направлены на Озгюра, что очень мешало сосредоточиться.
Катерина решилась на жестокое предательство, потому что искала не дьявольской страсти, а обычного человеческого тепла. Она шла на измену не ради секса. Будучи постоянно в холоде отношений с мужем, она желала оказаться рядом с тёплым человеком, любовником, который способен отогреть.
Мехмет любил Катерину, но так редко говорил ей об этом, что и сам начал забывать о своих чувствах. «Хоть я и строг с ней, но она всё равно моя, и ничья больше!» – считал Мехмет в то время, пока его жена мечтала отогреться в постели ябанжи. Ей казалось, что муж перестал желать её. Мехмет не ставил Катерину на первый план, заботясь прежде всего о финансовом благополучии, работе, ребенке, матери, сестре. Он отправил Катерину, как трофей, на полку в гюмюшлюк72 , чтоб любоваться время от времени. Он забыл, что Катерина живой человек, недогретая женщина. Свою победу Мехмет отдал чужому мужчине.
– Вот трахну его и успокоюсь, – произнесла вслух женщина, у которой все поджилки тряслись. Волнение шло откуда-то из живота, подкатывало к горлу, началась страшная изжога. Катерина заскочила в аптеку, чтобы купить таблетки от своего недуга. Расплачиваясь на кассе, она непроизвольно посмотрела на презервативы. «Да что я, дура, думаю об этом, сам, поди купил уже», – пришло в голову, и Катерина прогнала свои мысли.
Через несколько минут Катерина вбежала в апартаменты, где проживал любовник. Она слегка вспотела, пока поднималась по ступенькам. И вот, наконец, шпильки бежевых открытых босоножек впились в мягкий коврик у его двери. Укладка, которую она сделала на своих жиденьких и тонких волосах, почти сошла к концу рабочего дня. Но Катерина чувствовала себя нужной – это было главным.