Выбрать главу

— Очень рад, — промямлил деятель, откладывая очередной прямоугольный кусок плотной бумаги к мраморному письменному прибору, перевозимому им из одного номенклатурного кабинета в последующий в качестве талисмана. — Готов вас выслушать… — И он мельком, однако весьма выразительно посмотрел на свои часы, изготовленные уважаемой швейцарской фирмой.

Часть данного уважения, по мнению чиновника, обязана была распространяться и на клиентов фирмы, знающих толк не только в наручных безотказных механизмах, но и в благородных металлах, их обрамляющих.

Часы, как он полагал, уже давно и многократно окупили себя, выступая в качестве своеобразного индикатора, указывающего на должное наполнение клиентом денежной массы в пресловутых конвертах.

Молодой человек не сел за столик посетителей, а обошел его и встал у окна.

Теперь от гостя чиновника не отгораживало ничего, кроме разве хорошо поставленного официального тона.

— Мой дедушка — русский эмигрант, — поведал молодой человек с сокрушенной ноткой в голосе. — Что поделаешь… превратности исторического процесса! Но мне в этой связи отчасти и повезло: в нашей семье первым и главным языком был русский. И я счастлив, что могу общаться со своими соотечественниками без переводчиков. Однако прошу вас: если я допущу какие-то ошибки, не возьмите за труд меня поправить…

— Ну уж… чего там…

— Благодарю вас! — горячо произнес молодой человек. — Так вот… У меня достаточно простое в своей формулировке дело: нашей компании необходимо зафрахтовать научно-исследовательское судно. Однако, — он обернулся в сторону двери, — простое — именно что в формулировке…

— Именно! — не без удовольствия подтвердил чиновник, откинувшись в кресле.

Подобная его ремарка никоим образом французского подданного, трудящегося на развитую восточную державу, не обескуражила, и он бойко продолжил, вновь посмотрев на входную дверь:

— Я выбрал не совсем подходящий момент для визита, у вас в приемной какие-то важные люди, и вы, чувствую, тоже их ждете… А потому буду краток. Фрахт — фрахтом. Но колоссальное количество ученых, руководителей разных уровней, в один голос утверждает одно и то же: никто лучше вас не способен проконсультировать нашу компанию о специфике того судна, что оптимальнейшим образом ответит задачам будущей экспедиции… — И, твердо глядя в вопрошающий взлет бровей начальственного лица, виновато продолжил: — Естественно, мы далеки от мысли предложить вам работу на общественных началах. Хотя, — легкомысленно отмахнулся, — вероятно, данный разговор в этих стенах, да и при такой вашей загруженности абсолютно неуместен и даже, — вздохнул, — бестактен! Во сколько вы оканчиваете работу? — спросил неожиданно требовательным тоном.

— В шесть…

— Великолепно! Я буду счастлив, если вы, простив меня за назойливость, согласитесь совместно отужинать! Вас устроит «Пекин»? Ресторанчик, конечно, помпезно-старорежимен, да и вообще есть в нем нечто этакое… — Щелкнул пальцами. — Ну… Какая-то, знаете, эклектика. Вычурная экзотика, прошлая кастовая спесь, одновременно — услада нуворишей в сознании над-стояния над ней, покорения былых приоритетов…

— Я, в общем, не очень понимаю…

— Да что тут непонятного? — беззаботно удивился француз. — Если вас не устраивает «Пекин», возьмите, будьте любезны, на себя заботу подсказать мне более подходящее вашему вкусу место. О машине не беспокойтесь! — Он предупреждающе выставил вперед ладонь. — У меня «Линкольн» с водителем, мы отвезем вас домой… Итак. — Голос его стал строг. — В какое время машине быть у подъезда? В шесть ноль-пять?

— Ну…

— Тогда — не прощаюсь!

И француз буквально растаял в двери.

Он словно не раскрыл ее, а прошел через плотное дерево сомкнутых дубовых створок, ничуть их не потревожив.

Чиновник оторопело уставился на карточку с голограммой — единственное свидетельство того, что посетитель ему не померещился.

Зашедшей секретарше, не удосужившейся поинтересоваться, как, впрочем, по этикету и полагалось, о произведенном на начальника впечатлении от своего протеже, он буркнул:

— Откуда француз-то?..

— Рекомендация из администрации президента, — безразлично произнесла она. И, мгновенно поменяв интонацию, уже тепло и дружески спросила: — Может, чайку? Только заварила…