Поэтому мы можем сказать с полным правом: теософия и космософия Якоба Бёме переадресовывает нас к антропологии, то есть к мудрости о человеке. Прежде всего Philosophus teutonicus разделяет натурфилософские воззрения своего времени, известные нам по Парацельсу, который рассматривает человека как микрокосм — малый мир. Это означает, что человек соподчинен макрокосму, который, согласно учению церкви, вышел из рук Творца. И подобно тому, как в универсуме есть различные ступени бытия, пульсация духовно-физических сил, процессов становления, и человек является творением различных порядков — духовного и телесного. Он изначально целостен. Грехопадение повредило заложенный в нем совершенный образ. Поэтому человек нуждается в том, чтобы вернуться к совершенству. И ему нужно указать путь, ведущий туда.
Антропология Бёме описывает не статичный факт, а динамику драматического процесса. Человек находится в становлении. Он не завершен, но стремится к завершению. Человек — это процесс. «Человек — это малый мир в большом и имеет в себе все качества большого мира — качества земли и камней, ибо Бог сказал ему после падения: ты — земля и землею станешь. Это сера, ртуть и соль, и так стоит все в этом мире, будь оно духовным или телесным»[157].
«Человек — это образ соединения всех трех принципов, не только в пределах природы звезд и четырех элементов внешнего мира, но и в пределах внутреннего духовного мира… В конечном счете человеческое тело — это комплекс существ всякой сущности»[158]. Первочеловека Бёме не следует путать с представителем ранних форм человеческой расы, изучением которых занимаются такие научные дисциплины, как антропология и палеонтология. Бёме имеет в виду духовную телесность, главное качество которой — богоподобность. Это ясно из других его текстов: «Подобно тому, как в Боге содержатся в своей сущности все вещи и все же Он сам не является существом того же рода, но господствует над сущностью и всяким существом сообразно его качеству, — подобно этому и внутренний духовный человек — это образ сформированного слова божественной силы, а внешний человек — образ внутреннего, его своеобразный инструмент, как мастер должен иметь инструмент, который он использует в своем деле»[159].
Этот первочеловек сообразно такому пониманию описывается еще не воплощенным на земле. Телесность для Бёме вовсе не идентична материальности. «Тело» райского первочеловека представляется Бёме чудно-прозрачным, бесконечно прекрасным и безупречным. Как раз в нем проявляется богоподобность первочеловека. «В такой силе он был господином над звездами и стихиями, и его боялись все твари, и был он неуязвим. Он располагал силой и качествами всех тварей, ибо его сила была силой мудрости. В нем обнаруживались все три принципа, по подобию Бога он был: 1) источником мрака: 2) равно и света; 3) в равной мере источником этого мира, — и все же он не должен был качествовать во всех трех принципах, но только в одном — райском, в котором раскрылась его жизнь»[160].
Человек как микрокосм. Из книги Роберта Флудда «Utriusque Cosmi Historia». Оппенхайм. 1617
В центре антропологических представлений Якоба Бёме стоит таинство. Это мистерия андрогина — целостного человека, соединяющего в себе мужское и женское начала. Мышление Бёме возжигалось духовным видением, и он много размышлял о двуполом человеке. Вспомним, что знание о мужеско-женской целостности человека эзотерическая традиция хранила всегда. Мифы повествуют о богах-андрогинах. Эзотерики считают, что нынешняя двуполость недвусмысленно указывает на изначальное сверхполовое единство. Покров тайны набрасывается на изначальное состояние Божества и человечества.
На Западе бытуют две линии предания об андрогине: во-первых, это дохристианский платонический миф о двуполом круглоголовом человеке, пересказанный в диалоге «Пир», во-вторых, это иудейско-каббалистическое толкование библейской книги Бытия (гл. 1, 26), где, согласно Мартину Буберу, нужно читать:
Согласно Платону, «взаимная любовь людей носит онтологический характер, она служит тому, чтобы восстановить изначальную природу, и пытается соединить двух в одного и тем самым исцелить человеческую природу»[162]. Платон понимает Эрос в качестве проводника в изначальное состояние человека. Подобное же ожидание содержится и в каббалистической традиции, хотя как раввинистическая, так и христианская богословская экзегетика энергично противилась «гностическому» толкованию знаменитого места из книги Бытия. Несмотря на то, что церковь отрицает миф об андрогине, этот апокриф все время вдохновлял человека к спекулятивным построениям. Николай Бердяев приходит к такому выводу: «Миф об андрогине — это единственный антропологический миф, на основе которого может быть построена антропологическая метафизика»[163]. Не случайно легенда об андрогине привлекла к себе интерес таких фигур, как философ Ренессанса Леоне Эбрео (то есть Иуда Леон Абраванель), английские теософы XVII века Джон Пордидж и Ян Лад, протестантский мистик Готфрид Арнольд, северный пророк Эмануил Сведенборг и швабский теософ Фридрих Христоф Оетингер, француз Луи Клод де Сен-Мартин, натурфилософы периода романтизма Франц Ксавер фон Баадер и Карл Густав Карус и, наконец, Владимир Соловьев и Николай Бердяев, а также многих других эзотериков и мыслителей. Многие подпали под сильное влияние Бёме, что нетрудно доказать. Эрнст Бенц, который обнаружил эти духовно-исторические связи, за что и заслуживает признательности, приходит к следующей оценке: «У Якоба Бёме андрогинная спекуляция, которая уже в иудейской каббалистике использовала ветхозаветную легенду о сотворении человека, получает свое христианское истолкование; мало того, она ставится в центр христианской антропологии. Размышления о пер- вочеловеке-андрогине — это исходный пункт его рассуждений о первоначальном величии и красоте человека, о его падении и об обновлении его первоначального великолепия вочеловечением Христа. Эти рассуждения о сущности человека образуют собственно центр его теософии. Образ человека у Бёме находится в непосредственной связи с его идеей Бога…»[164]
161
Die fünf Bücher der Wei- sung, verdeutscht von Martin Buber in Gemein- schaft mit Franz Rosen- zweig. Kõln, 1954. S. 11.
163
N. Berdjajew, цит. no: Benz. Adam. Der Mythus vom Urmenschen. München — Planegg, 1955. S. 7.