Стрелочник покачивал головой и бормотал про себя:
— Черта лысого вы им дадите, у вас у самих-то денег нет!
У Спиридона тоже была куча ребятишек. Жена выкупала их, причесала, залатала одежонку и отправила в школу. Ене это пришлось не по нраву. Чего он там не видал? Уже поспела айва. В садах ветки ломились под тяжестью желтых плодов. Напрасно скряги-хозяева устраивали засады, Ене с Оприкой да Петря сколько хотели, столько и тащили…
Ну а сыновья Марицы и Матея — те разве что разок прошлись по школьным коридорам. И ищи их свищи! Родители было отдали их учиться ремеслу, но они и оттуда сбежали. Этому жулику Оприке все трын-трава!
Столяр колотил сына и приговаривал:
— Научись, Петря, хоть чему-нибудь! Будь человеком!
У Петри в одно ухо влетало, из другого вылетало. Как-то раз отец силком отвел его к знакомому мастеру на Обор. У того была большая мастерская, он многих обучил ремеслу, многие были ему благодарны. Долго пробыл там Петря? Через неделю оказался он у дверей родного дома. И ревел так, что у отца сердце разрывалось. Матей хотел научить его столярничать — он сам зарабатывал этим на жизнь. Напрасно. Не смог довести дело до конца ни уговорами, ни битьем… Так и остался Петря босяк босяком! Попусту сердились, попусту причитали родители:
— Плохо кончишь! С голоду подохнешь! Никому не нужен будешь!
Как об стену горох!
Учителя пригрозили родителям штрафом, если они не пошлют детей в школу. Те погнали ребят палкой.
Опустела Куцарида.
Ну а Ене? Тоже не зевал. Когда его стригли, выскочил в окошко и был таков! Боясь отца, пробыл в бегах около недели, а в класс так и не пошел. Спиридон крепко вздул его, хотел затащить обратно в школу, но мальчишка привык бродяжничать вместе с Оприкой и Петрей у переезда. Как расстаться с небом, с воробьями, с плавнями?
В канун праздников дети готовились колядовать. Матери снимали с подушек наволочки и делали из них мешочки. Отцы заранее приносили домой литр самогона и вязанку бубликов, купленных на рынке.
Ене удрал со всей ватагой, и маленькому Беге разрешили пойти колядовать. Мать вынула из шкафа старый мешочек и дала сынишке вместе с сорковой[8].
— Не забудь зайти к куме и к свату! Кланяйся им и пожелай доброго здоровья, привет от отца передай!
Мальчонка взял соркову, повесил мешочек на шею и выскочил из дому. Под ногами скрипел снег. Он еще утром договорился, чтоб соседские ребята его ждали. И пошли все гуськом по белой тропинке, протоптанной пешеходами.
На Куцариде колядовали все дети. И Нае, и Петря, и Оприка. Ускоряя шаг, они со страхом проскочили свалку. Одни направились на Гривицу, других потянуло к переезду. Из глубины замерзшей ямы доносился свирепый лай собак.
Коляда начиналась с портного. Зашли и к столяру, и к Стере. В корчме дымно и народу полным-полно. Посетители распевали песни, а по домам их жены замешивали ржаные лепешки. Ребячьи голоса затянули под окнами:
В трактире наступила тишина. Словно сам бог спустился с небес. Рабочие принялись шарить у себя в карманах. Стере пригласил ребятишек войти. Тилика поставил на стол шкалик и протянул Ене пять лей. Трактирщик тоже взял из кассы монету. Лина принесла детям яблок и бубликов. Беге смотрел, что бы стащить. Из кухни донеслись соблазнительные запахи печеного теста, выдержанного вина, меда и инжира. Ребята съели по куску сдобы, которую Лина положила на стол. Вкусно! Им бы еще! Уходя, они затягивали мешочки тесемкой и толкали друг дружку.
На площади темно, ветер вздымает снежную пыль.
У кумы тоже темно. Напрасно перешли они на другую сторону ямы, к железнодорожникам. Обошли депо вдоль подслеповатых домов. Вблизи с грохотом проносились поезда. Сквозь железный обледенелый забор они увидели черные паровозы в белом горячем облаке.
— Глянь-ка, сколько поездов, — сказал самый маленький.
Дети замерзли. Они на ходу жевали бублики. Побежали к свату. Пересекли полотно железной дороги. В доме родичей горели лампы, оттуда доносились веселые голоса гуляющих. Вошли во двор. Хозяйский пес рванулся на цепи, залаял, готовый вцепиться в чужаков. Дверь открыл мужчина в одной рубахе.
— Кто там?
— Я, Беге, сын Спиридона. Мы пришли колядовать.
— Входите, сопляки! — сказал тот, успокаивая пса. — Скорее, не то выморозите комнату…
Стол был накрыт, как положено на праздники. За ним — родственники свата, работяги с женами. Они уже с утра навеселе.
Дети грелись, поглядывая на грязные тарелки с объедками. Потом запели: