Здоровенный воин, что имел отметину на шее, крепко связанный, катался по земле и дико выл.
Контайша Зайсан не вылез из своей повозки, а так внутри её и сидел, угрюмо и задумчиво жевал полоску вяленого конского мяса.
— Мы ищем справедливости, о, великий наместник этих земель, — говорил жующему Бео Гург. —Поэтому просим тебя — отправь в ту сторону, откуда мы пришли, своих людей. Они обернутся за двадцать дней! И подтвердят наш рассказ о преступлении твоего воина с отметиной на шее. Он бросил умирать от голода свою жену и детей.
— И своего отца, великого целителя Омара Улуя! — добавил Старец.
Контайша Зайсан достал из своего мешка новую полоску копчёной конины и снова стал жевать. Он не отвечал.
Караван-баши, которому Проня принёс в широком горшочке кашу со свиным салом, мотнул Проне головой:
— Иди в курень. Там приготовься стрелять быстро. По-моему, разговоры кончились.
Бео Гург хотел говорить контайше далее, но заметил отмашку руки Караван-баши. Да, разговоры кончились. А кочевники эти... Что за народ? Бросили переговоры, расселись жрать... Хотя если подумать, им-то что, простым воинам? Им хорошо поесть — как награда. Сейчас поедят, потом раздербанят неизвестный караван.
Вдруг всё в стане кочевников взметнулось мигом. Замелькали сабли, вздыбились пики, по-над озером разнеслось кряхтение, хрипение, стон. Бео Гург лишь успел заметить, как голова контайши Зайсана, пока летела из повозки на землю, продолжала жевать. И снова стало тихо. Половина воинов лежала мёртвой у костров, их уже лишали сапог, халатов, оружия. Живые двигались быстро, смеялись весело... А ведь вместе только что ели!
Старец, не глядя вокруг, отпил мясного навара из пиалы, пояснил Бео Гургу:
— Мы бы отправили гонцов на запад, чтобы проверить, жив ли великий лекарь Болат Омар Улуй, и говоришь ли ты правду, Бео Гург. Но раз в ставке Орды выбрали нового хана, то новый хан, Урген Тай, уже позаботился о лекаре для себя. А на этих просторах лучше лекаря, чем Болат Омар Улуй — нет. Его, я знаю, уже везут в ставку хана. И мы немедля поедем туда...
— А с этим... что будет? — Бео Гург показал на валявшегося воина со шрамом на шее.
— Он тоже поедет с нами. Великий целитель Болат Омар Улуй сам выберет как наказать своего негодного сына. Так у нас положено законом степи...
Воина со шрамом уже повалили в повозку. Он только мычал, зато совершенно обиженным голосом заорал Проня:
— В гроб вас загнать, послов и переговорщиков! А на чём мы повезём наше добро?
— Не наше добро, а княжеское! — заорал и Бусыга.
Караван-баши мягко перевёл Старцу чёрные слова русских купцов.
— Мы сейчас же заплатим! За скот, за охрану, за подорожные привалы! — тут же заверил Старца Бео Гург.
— Вы заплатите, по обычаям степи, нашему новому хану, — ласково сообщил Старец. — Новый хан — значит, и новые цены: на животных, на охрану в пути, на пропитание, на тамгу — знак, что ставят на товары... Новый хан милосерден и добр. И он любит подарки из далёких стран...
Ох, как пошёл вывёртывать язык Проня, да как вывёртывал, подлец! Всех помянул — и богов, и ханов, и родственников ханов, и приплёл даже папу римского. И всё это без передышки, пока на пятьдесят новых, упитанных верблюдов они с Бусыгой вязали тюки, а на двадцать лёгких двухколёсных монгольских повозок грузили поклажу. Свои телеги, разбитые долгой дорогой, Бусыга напрочь отказался бросить. Сделал биндюги[107] из четырёх сносных телег, на них уложил все деревянные части телег переломанных. Умудрился даже придумать, как впрячь в тяжёлые биндюги по паре маленьких степных лошадёнок.
Баши опять возглавил московский караван, Проня и Бусыга ехали то с боков, то сзади, а вот Книжника Старец пригласил сесть вместе с ним в повозку контайши Зайсана, под круглую крышу из яркой материи.
— Мне придётся долго объяснять новому хану, моему племяннику, зачем вы приехали в нашу степь. Поэтому ты должен мне всё честно рассказать... Начни с того, почему тебя прозвали «Пчелиным Волком»...
— О, уважаемый Старец! Это просто детское прозвище. Знаешь, в наших краях, откуда я родом, за пчёлами, собирающими мёд, охотится такая большая, с мой мизинец, оса. Она ловит пчёл на лету, перекусывает их и питается собранным ими нектаром. Её ещё называют «шершень»...
— Да, — сказал Старец, — в детстве нас дразнили совершенно неожиданными прозвищами. Но зачем ты мне лжёшь?
Бео Гург скривил лицо и обиженно засопел. Старец усмехнулся. Да, белые люди не умеют врать. Обидела их Природа, не дала простой защиты от зла, чтобы в случае опасности изворачиваться, лгать, плакать и даже умирать.
107
Биндюги — поперечный дубовый брус для связки стенок судна и для поддержки мачты, другое название палубы. Здесь — повозки с плоским длинным дном, без бортов.