А Книжник сопел не от обиды, не от унижения. Он просто выравнивал в себе закипавшую кровь. Старца можно будет в любой момент отправить выше Хан Тенгри[108], даже перед лицом самого хана. Но в далёких, неприступных монастырях святой Сербии, где его учили не только сдерживать кровь, но ещё и тому, что всё должно приносить пользу. Даже смерть. Смерть этого Старца должна принести пользу...
Книжник внезапно выпрыгнул прямо через борт повозки и пошёл рядом с ней быстрым шагом. Ноги всегда помогают сердцу выровнять ритм.
— О, знатный и мудрый Старец! — сказал Книжник с великим уважением в голосе. — Ты преподал мне большой урок. Под небом того края Земли, где заходит солнце и где я провёл почти всю жизнь, нет таких мудрых людей, что так верно понимают божественную Сущность Слова. Ибо сначала всегда есть звук. А звук, однажды родившийся, уже не умирает. Вот я обманул тебя, и мои лживые звуки про пчёл и осу-убийцу уже попали на Небо. А когда и душа моя попадёт туда, то...
— То там на твою душу налетит шершень, и погонит тебя в Нижний мир! — докончил за Книжника Старец. — Скажи, ты ведь есть «Охотник за золотом»?
— Да, о мудрейший... Мёд у пчёл жёлтого цвета. И золото — жёлтого цвета. Поэтому...
— Не продолжай. Я понимаю кеннинг!
Бео Гург оглянулся на свой караван. Проня радостно помахал Книжнику рукой. Знал бы Проня, куда вляпались они с караваном в этой голой степи непонятно чьего народа!
Кеннинг! Посвящённому нужно долго готовиться, чтобы научиться говорить о смерти — как о жизни, а о мече — как о цветке. О короле;— как о медном гроше, и о золоте — как о мёде... Но если в опасном и крайнем случае скажешь мимо смысла, о тебе самом станут говорить, как о корне травы. Ибо тот корень ты напитаешь своим бренным телом...
— Ты, мудрый Старец, посещал Аддубу в Царьграде? — спросил Книжник, легко запрыгивая обратно в повозку. Только в тайной школе знаний, в Аддубе, могли открыться избранным такие смертные знания.
— Нет. Я из народа Уй Тур. Я тоже — Волк. Меня учили в монастыре «Девяти лучей», что стоит...
— ... в городе Ла Хаса, на самом краю «Страны самодельно размножаемого живого мяса», — договорил Книжник. — На Тибете.
— Да. Это так.
Они надолго замолчали. Конники, что сопровождали караван, уже начали оборачиваться на повозку с круглой крышей, стараясь поймать взглядом разрешение на остановку. Старец не обращал внимания на всадников.
Караван двигался на юг, в сторону вершин Тянь-Шаня, и путь его как раз пролегал мимо древней горной гряды, уходящей на восток. Время, жара, мороз и ветер хорошо поработали над этой грядой. Книжник заметил рядом дорогу, причём колёсную или волокушную. Старец глянул в сторону той дороги, пробурчал:
— Дорога всегда кончается там, где она начиналась. Но нынче настали кривые времена. Они рождают и кривые дороги — бывает, без начала и без конца. Вот эта горная гряда, в которую ты упёр свой взгляд, называется Май Кабак... Однажды зимой с крутого склона здешней горы ветер сдул вниз отару баранов. А когда пришла весна и стало припекать солнце, то из курдюков тех мёртвых баранов потекло сало. Поэтому местные люди, пастухи, и называют эту горную гряду «Сальный склон». — Старец пристально глянул в лицо Бео Гурга.
Тот отозвался на взгляд словами:
— «Май Кабак» на кеннинге обозначает «край» — вход в золотоносную шахту.
— Ты прав. Ты действительно «Пчелиный Волк». А выход из этой шахты... тут, правда, не шахта, а туннель... Так вот, выход из этого туннеля будет, если мерить на жреческий манер, через тысячу стадиев.
— Сорок вёрст пути под землёй?
— Да, а в конце пути стоит древний город, где давным-давно жили монахи. Монастырь Тысячи Будд. Великий Потрясатель Вселенной, Чингисхан, повелел разрушить тот монастырь. Потому что оттуда не явился к нему мудрец, чтобы рассказать, как Владыке мира достигнуть бессмертия... Обидели монахи великого Чингисхана — за то и поплатились...
Бео Гург ещё раз глянул на горную гряду. Оглянулся на Бусыгу. Бусыга что-то чертил на деревянной дощечке, ведь ему было наказано рисовать в этой неизвестной стране пройденный караваном путь и все знаковые отметины, да пройденные расстояния.
— А теперь, — сказал Старец, — доложи мне, что везёт ваш караван, и что самое ценное в нём.
— Погоди, мудрейший... — Бео Гург покинул повозку, махнул Бусыге, заорал по-русски: — Вот эту горную гряду отметь! Нарисуй особым знаком «тысяча» и «золото»! Понял? — и легко догнав повозку, он снова уселся рядом со Старцем, заговорил: — Наш караван, о мудрейший, по указу Великого Государя всея Руси везёт на наши древние земли, в Индию, воск и солнечный камень. Ты увидишь это в ставке своего хана. Весь товар пропечатан тамгой великого эмира Бухарского, пошлина за провоз оплачена. И твоему хану мы оплатим пошлину, как положено...
108
В мировоззрении древних народов тюркско-монгольского происхождения Тенгри является верховным божеством, устроителем мира вместе с богиней Умай и Эрликом. В тенгрианской религии Тенгри (божество верхней зоны мира) представляет судьбы людей, распределяет срок жизни, дарует верховную власть в обществе, воздействует на неё.