С великой ненавистью в глазах, но с подлым трепыханием в горле бухарский дарагар верещал:
— Почему они спят? Ты отравил их? — Он тыкал пальцем то в лицо Проне, то в сторону валявшихся среди кусков недожаренной баранины бухарских воинов.
— Не ори! — грубо рыкнул на дарагара Книжник. — Здесь страшное место. Почему ты поставил нас стоять здесь? Ты хотел убить нас! А воинов твоих мы не трогали. Они сами похватали наших баранов, сами их зарезали и стали есть...
— Мои воины не воруют скот на чужих стоянках! — тоже в голос заорал Бекмырза.
— А вот сегодня — своровали! — упрямо повторил Книжник.
Бусыга молча кивал головой, а Караван-баши стоял ровно, со скучным лицом. Он уже почуял, что не зря связался с этими русскими. На их стороне появилась негаданная сила.
Конники расположились обычным полукругом возле стоянки русских купцов, но сабли пока не вынимали.
— Ты отправил гонцов с нашими грамотами к бухарскому эмиру? — Книжник заговорил другим голосом, по-русски. — Нет? Это хорошо. Мы сегодня напишем эмиру Великой Бухары, что он совершил ошибку, повелев над древним храмом устроить стоянку каравана с животными! Ты отвезёшь ему наше письмо!
Дарагар на эти слова вдруг выдохнул и успокоился. Тоже сменил голос и язык. Заговорил, курдючник[79], на русском языке:
— Раб! Только моей властью ты живой! Я шевельну пальцем, и вы все здесь умрёте! А потому не смей командовать и болтать про ошибки моего божественного Повелителя!
— Садись лучше на коня и поезжай сам на берег реки! Вон туда. — Книжник подхватил за узду коня дарагара и услужливо придержал стремя.
Дарагар услышал насмешку в голосе Книжника, но забрался в седло. Книжник повёл коня за узду в ту сторону, откуда они с Проней недавно вышли. Бекмырза вынул саблю и тронулся следом. Книжник не протестовал против сабли, он подвёл коня дарагара к стене кустов, прикрывавших берег реки, и спросил:
— Видишь ли воду, бегущую с тихим журчанием?
Бекмырза встал рядом с дарагаром и тут же сдавленно хрипнул:
— Шайтана шаракшас![80]
Река исчезла.
Все четверо сидели у костра, под полуденным солнцем, уже мало гревшим землю, ибо осень пришла и легла на Великую степь.
— Это плохо, что они снова уехали совещаться, — устало сказал Книжник. — Думаю, что или сегодня к вечеру или завтра утром они порешат нас резать. Мы больно на них надавили. Моя ошибка.
— Отобьёмся! — сказал Проня и опять начал жевать кусок сала с сухарём. Он один ел сейчас, другим не хотелось. — Я пищали зарядил. Спрячемся вон там, за камнями, отобьёмся. Конникам не пробиться сквозь те камни и пищали. Верно говорю!
— Они и не станут пробиваться к нам. Угонят наших верблюдов, лошадей и весь товар заберут. А мы без воды и куска хлеба так и помрём за теми камнями.
Караван-баши кивнул Книжнику, мол, правильно говоришь, долго смотрел, как Проня жуёт, потом повернулся к Бусыге:
— Они, говоришь, забрали тела своих нукеров и все куски баранины?
— Да, — Бусыга смотрел мимо Караван-баши на Книжника, лежавшего лицом к небу и что-то шепчущему туда, ввысь. — Нукеры уже были мёртвыми. Но зачем они забрали баранье мясо?
Книжник поднялся с земли, сел тем же образом, как и Караван-баши, скрестив ноги.
— Сожрут они мясо. Кочевники всегда голодают, — сказал Книжник. — А нам наплевать!.. Ты знаешь местные сказки, Караван-баши? Там, в тех сказках, есть упоминание о Су Лу?
— Э! — оживился Караван-баши. — Слышал. Водные рабы! Су Лу! Говорят о них здешние сказки!
— Мы сейчас сидим на том месте, где шайтан знает, как давно стоял огромный дворец того Бога, чей лик приволок сюда Проня. Ешь, Проня, ешь больше! Ты заслужил, купец...
— Э! — Караван-баши рассмеялся. — Тут всегда была степь. Зачем быть дворцу посреди степи?
— Здесь не всегда была степь, уважаемый Му Аль Кем. Здесь было море.
— Дворец посреди моря? — удивился Бусыга. — Давай сказывай сказки!
— Ты, когда палец порежешь, кровь из раны на вкус пробовал? — спросил тогда Книжник.
— Было дело, — согласился Бусыга, и в горле у него пискнуло. Он побелел лицом.
— А воду морскую пробовал? Солёную, как наша кровь?
Бусыга закрыл лицо руками. Проня перестал жевать и сидел с открытым ртом.
:— Понял теперь, чей это Бог, маску которого ты нашёл под землёй? Наш это Бог, человеческий. Правда, только половины человечества.
Проня спросил сквозь набитый рот:
— А что, есть и другая половина?
— Есть.
— И что, поди, у тех человеков кровь сладкая?
79
Курдюк — толстый мешок с салом под хвостом у барана-производителя. Такой баран очень ценится — и право резать его имеют только богатые люди. На курдючном сале они жарят шарики из теста — баурсаки.