— Так, давно место меж нами названо: саровские мы, — осторожно начал Паисий.
— Уж коли не храм выносим, то одново Сарова мало, — добавил Иосаф. — Також и Сатис рядом…
Напомнил о себе кашлем Феолог.
Иоанн кивнул: говори!
— Ежели из мест здешних исходим, то забыли мы, что в указе о земле Казанского приказа сказано и о Старом Городище…
— А ведь и это надо вместить! — согласился Иоанн и тут же сложилось для него. — Значится, так: Сатисо-Градо-Саровская пустынь! Сатис на первое место ставлю, как там у источника житие наше начиналось… Согласны ли?
— Пиши тако!
— Реки почтили — хорошо…
— Да и город тож!
Иоанн зачитал первую часть устава — общие основания обшежительства, и монахи одобрили его, составили письменный приговор:
«…в сей Сатисо-Градо-Саровской пустыни, у святой церкви Пресвятым Богородицы Живоносного Ея Источника быть общежительному пребыванию монахов… И положихом, по свидетельству и преданию Святых Апостол и Святых Отец, чин-устав общего жития. И отныне нам зде всем живущим монахам и сущим по нас настоятелем и братиям держать и хранить безотложно дондеже (доколе, пока, до тех пор) благоволением Божиим обитель сия будет стоять».
Через неделю братия опять собралась на совет, чтобы обсудить вторую часть устава, которую Иоанн написал. Эта часть содержала правила важнейшей основы монашеской жизни — порядок совершения Божественных служб и келейных молитв на основе общежительного устава.
Свои обязанности и суть монашеского жития Иоанн изложил в третьем «наказании»: «Елика Богови любезна, да промышляет и печётся настоятель Праведного бо истинного пастыря дело есть, ещё промышляти и пешися о всех, пасомых же дело есть, еже повиноватися во всем наставнику и учителю, немало ропчуще, ниже преслушающе, но вседушно и усердно послушание имети и всяко благоговение и повиновение и благоразумие».
И ещё сказал Иоанн о сущности иноческого жития. Святые Отцы учили, что не в одном совместном жительстве или в общей одежде и трапезе эта суть заключается, но в том по преимуществу, что будет сердце у всех едино, и воля едина, и желание едино, как законополагает Святый Апостол: да будет вся целость общества едино тело, из разных частей состявленное…
Собрались монахи и в третий раз, чтобы составить приговор: просить духовные власти утвердить поданный устав «Государевым и благословением архирейским».
Местоблюститель патриаршего престола митрополит Рязанский и Муромский Стефан[44] повелел дать грамоту «во утверждении: да работают Госповеди во страсе и радуются в трепете, присно спасение свое соделывающе».
Знать не просто, не легко и далеко не сразу далось первосвященному иерарху православной церкви добиться у царя согласия на открытие нового монастыря в России — не жаловал явно Пётр I чернецов… Каким случаем было получено его согласие на появление Саровской обители — знал об этом, наверное, только сам высокий ходатай. Грамота подписана, обрела силу только 15 марта 1711 года!
Вот уж чего не ожидали монахи от «патриарша блюстителя между патриаршеством смиренного Стефана», так это — виршей…
Торжественно прочитал Иоанн грамоту и вирши митрополита Стефана и его приписку: «Во окончании же сего моего завещания мир и благословение вам оставляю».
Возвратясь в свою келью из храма в тихой задумчивости, первоначальник Саровского монастыря невольно озаботился: «Падает на меня новый ярём Господень, как же понесу его перед Всевышним?!»
44
Стефан Яворский (в миру Симеон) (1658–1722). Закончил Киево-Могилянскую академию. Чтобы получить высшее католическое образование, перешел в католичество и учился во Львове, Люблине, Познани, Вильно. В 1687 году возвратился в Киев, отрешился от католичества, вернулся в православие, стал монахом.
Высокую ученость Стефана заметил Пётр I и пригласил в Москву. Яворский стал митрополитом Рязанским и Муромским, а после смерти последнего патриарха Адриана в 1700 году назначен местоблюстителем патриаршего престола. В этой должности Стефан и содействовал появлению Саровской обители.
Поначалу митрополит поддерживал церковную реформу Петра I, но вскоре оказался ее стойким противником.
Духовный писатель явил православному читателю работы: «Знамение пришествия антихриста», «Слово о хождении заповедей Господних», «Ответ Феофану Прокоповичу на слово об иге неудобоносимом», «Ответ Сорбонской академии о соединении церквей» и др. В своей проповеди 12 марта 1713 года в день именин царевича Алексея Петровича Яворский резко осудил реформу церковного управления на «протестантский манер».
В 1718 году появился трактат «Камень веры», который поднимал православную веру, доказывал ее верховенство над светской властью, «обличал западную культуру и протестантизм, угрожающий православной вере».
Царь не позволил издать книгу Стефана, попытался еще раз привлечь авторитетного церковного деятеля на свою сторону. В 1721 году он поставил его президентом Синода, хотя главную-то роль в нем отвел своим подручным Ф. Яновичу и Ф. Прокоповичу. Митрополит по-прежнему остался верен себе, православию. Он не принимал участия в заседаниях Синода и не подписывал его документов.