Именно в этот период Гашек снова обращается к образу Швейка. В качестве сюжетного стержня задуманного им грандиозного романа он избрал собственный жизненный путь 1915—1920 годов, использовал отдельные эпизоды, персонажи из предыдущих произведений и т.д. В отборе нужного материала из этих предварительных запасов, в его преобразовании, во всем содержании романа сказались свойственные теперь Гашеку мысли, чувства, настроения и суждения по очень широким политическим и философским проблемам и по весьма конкретным вопросам современности; по ним он часто высказывается прямо ясно и непосредственно, с присущими ему определенностью, резкостью и остроумием. Отвлеченные же идеи (иногда, видимо, более прочувствованные автором, чем обдуманные) выражены романе более сложно и опосредствованно, прежде всего через центральный его образ.
Почему же сатирик, желая изобразить своего героя участником мировой войны и, очевидно, антиавстрийского движения чехов в России и гражданской войны, имея уже написанную повесть «Бравый солдат Швейк в плену», которая кончается тем, что «храбрый» вояка попадает в плен к русским, не приступил к продолжению изображения судьбы Швейка в России (хотя это было наиболее естественно, этого ожидали от него, и это он обещал много раз)? Почему он в романе снова возвратился к началу войны, настолько подробно рассказывая о том, как его герой едет на фронт, что не успел довести его до передовых позиций? Только ли потому, что хотел развернуть обширную эпопею и поэтому так пространно развивал каждую часть? Или же, наряду с этой причиной, сказались и другие, причем некоторые из них, может быть, не особенно отчетливо сознаваемые самим автором?
Сатирический роман Гашека обычно рассматривается как антивоенное произведение. изображающее разлагающийся строй исторически изжившей себя Австро-Венгрии со всеми ее непреодолимыми национальными и социальными противоречиями. Такая характеристика, конечно, правильна, по недостаточна.
«Похождения бравого солдата Швейка...» были остро злободневной сатирой, настоящим романом-памфлетом, наносившим удар не только, как принято думать, по уже развалившемуся военно-бюрократическому аппарату абсолютистской буржуазно-феодальной Австро-Венгрии, но не в меньшей степени и по складывающейся буржуазной государственности Чехословацкой республики, провозглашенной 18 октября 1918 года. Гашек выбирает для своей сатиры такие стороны общественно-политической жизни Австро-Венгрии, такие типы, которые, лишь слегка трансформированные, не изменившие своей сущности, сохранились и в буржуазной Чехословакии и осуждение которых имело важное политическое значение[17].
Уже в «Предисловии автора» дано совершенно недвусмысленное выражение этого принципа: говоря о Швейке, который в романе выступает как антагонист государственной системы, Гашек замечает: «Имя его еще во времена Австро-Венгрии не сходило с уст всех граждан чешского королевства, и слава его не меркнет в республике»[18].
В идейной направленности романа отразились существенные стороны эпохи первой мировой войны и Великой Октябрьской революции, открывшей новую эру в истории человечества; слабости революционного движения в Западной Европе в период мировой войны и послевоенных потрясений, слабости, которые привели к поражению пролетарского революционного движения в Чехословакии, Германии, Венгрии и других европейских странах.
Широкая популярность «Похождений бравого солдата Швейка» в послевоенные годы объясняется, конечно, не только его художественными качествами, но и тем, что он во многом отвечал господствовавшим тогда настроениям.
* * *
В «Похождениях бравого солдата Швейка...» Гашек нарисовал широкую реалистическую картину Чехии периода войны, а по рассказам Швейка — и Чехии довоенного времени. Вместе с тем, поскольку Чехия составляла органическую часть лоскутной Австро-Венгерской империи, поскольку роман охватывает многие стороны, касающиеся империи в целом, в нем ставятся проблемы, касающиеся сущности любого эксплуататорского государства XX века.
Роман о Швейке изображает государственный аппарат Австро-Венгрии, от императора до мелкого чиновника. Гашек великолепно вскрывает историческую обреченность австрийской государственной системы, тщетность и нелепость попыток сохранить видимость величия того, что стало ничтожным и ретроградным в самой своей сущности.
17
И в рассказах, написанных одновременно с «Похождениями бравого солдата Швейка...», сатирик не раз подчеркивает, что буржуазная Чехословакия - почтительная наследница австрийской монархии, тщательно сохранившая многие неприглядные стороны прежней империи.
18
Похождениями бравого Швейка в мировую войну. Перевод на русский язык проф. П. Г. Богатырева. М., 1956, с. 19. Далее везде цитаты приводятся по этому изданию.