Русские летописи сохранили имя касожского «князя», противника Мстислава, — Редедя. Это был в полном смысле слова богатырь, отличавшийся исключительной физической силой и мощью: «бе бо велик и силен», по выражению летописца. Как и во всех предгосударственных и раннегосударственных обществах, фигура правителя наделялась у адыгов сверхъестественными, сакральными (то есть священными) чертами: его собственные сила и здоровье олицетворяли силу и могущество всего касожского рода; напротив, его неудачи и поражения самым непосредственным и неблагоприятным образом сказывались на судьбе всех его подданных. Физическая мощь Редеди должна была внушать его соплеменникам веру в успех предстоящей войны. Но Мстислав не уступал ему удалью и отвагой — русскому князю было что противопоставить касожскому богатырю.
«В те же времена, — рассказывает „Повесть временных лет“, — Мстислав был в Тьмуторокани и пошел на касогов. Услышав же о том, князь касожский Редедя вышел против него. И встали оба полка друг против друга, и сказал Редедя Мстиславу: „Чего ради станем губить дружину между собою? Но сойдемся бороться. И если ты одолеешь, то возьмешь мое, и жену мою, и детей моих, и землю мою. Если же я одолею, то возьму твое все“. И отвечал Мстислав: „Так будет“. И съехались, и сказал Редедя Мстиславу: „Не оружием будем биться, но борьбою (то есть голыми руками. — А. К.)“».
Н. К. Рерих. Единоборство Мстислава с Редедей. 1943
Это был старый обычай, свойственный еще родоплеменному обществу, когда в единоборстве двух вождей решалась судьба враждующих племен. Это был и наиболее естественный, идущий из глубины веков способ передачи власти от одного вождя другому. Сильнейший получал все: власть, имущество, жену, детей побежденного. Мстислав принял вызов. Русский князь (а может быть, летописец, оставивший нам описание поединка) вкладывал и другой смысл в единоборство: это был еще и Божий суд, и христианский Бог должен был помочь своему чаду в схватке с варваром[57].
Летопись сохранила яркое описание самого единоборства двух князей: «И схватились бороться крепко, и долго боролись, и начал изнемогать Мстислав, потому что велик и силен был Редедя. И сказал Мстислав: „О Пречистая Богородица, помоги мне! Если одолею его, воздвигну церковь во имя Твое!“. И, сказав так, ударил им о землю, и вынул нож, и зарезал Редедю».
Ипатьевский список «Повести временных лет» прибавляет к этому некоторые кровавые подробности схватки: бросив своего противника оземь, Мстислав «вынул нож, ударил его ножом в гортань (в Хлебниковском списке: „в горло“. — А. К.), и так был зарезан Редедя»13.
Жестокость Мстислава была вполне оправдана обычаем: поверженный враг должен был умереть, пролив кровь. Подобные поединки, как отмечает современный исследователь, во многом носили ритуальный характер, и ритуал их был тщательно разработан и строго соблюдался. Мы можем судить об этом по былинам. Вот как, например, очень похоже на летопись описывается поединок былинного Ильи Муромца с его противником Сокольничком (оказавшимся нежданно-негаданно его сыном):
57
В «Истории Российской» В. Н. Татищева приготовления Мстислава к поединку описываются весьма пространно: «Мстислав, яко не был легкомыслен, взял себе на разсуждение до утра и хотел к нему отповедь прислать. И хотя ведал Редедю сильна, но сам вельми надеяся на умение и силу, зане его измлада никто побороть не мог. Поутру рано послал к Редеде, чтоб вышел в назначенное место, и сам пошел, яко положено без оружиа…»12