Константин IX. Мозаика собора Святой Софии. XI в.
О том, что поход на Царьград был делом далеко не обычным, свидетельствует и то, что Ярослав не принял в нем непосредственного участия. Конечно, это можно объяснить дальностью расстояния, трудностями перехода через море, наконец, тяжелым недугом князя[78]. Но ведь этот недуг не помешал Ярославу в том же году, по свидетельству некоторых летописей, совершить поход в Мазовию, а в следующем году лично возглавить русские войска в походе на Литву. Может быть, Ярослав опасался за судьбу всего предприятия, заранее предвидел его неблагоприятный исход? Но в таком случае почему он доверил возглавить поход своему сыну, которого, несомненно, рассматривал преемником своей власти? Вообще, нельзя не признать, что многие действия Ярослава и его сына накануне и в начале русско-византийской войны выглядят именно так, будто русский князь, подобно своему отцу, оказывал военную помощь византийскому императору в его стремлении подавить вооруженный мятеж против законной власти (напомню, что за полвека с небольшим до этого отец Ярослава, князь Владимир Святославич, также оказал военную помощь императорам-соправителям Василию и Константину, направив из Руси в Византию многотысячный русский корпус для борьбы с мятежом знаменитого Варды Фоки; невыполнение же византийцами условий договора обернулось войной с империей). В таком случае личное участие князя в походе, естественно, не требовалось.
Не знаем мы и о каких-либо политических требованиях, выдвинутых Ярославом в адрес греков. Единственный источник, в котором названы конкретные и притом чисто политические причины византийской войны, — это поздняя и во многом тенденциозная «Хроника» польского историка XVI века Мацея Стрыйковского, по словам которого Ярослав отправил «молодого сына своего Владимира и воеводу Высоту (Вышату. — А. К.) с воинством к Царюграду, требуя у кесарей Корсуни и Таврики» (то есть вполне определенных территорий византийского Крыма)50. Однако источник этого сообщения и, главное, степень его достоверности не известны, упоминание же кесарей (во множественном числе!) позволяет предположить, что в рассказе польского хрониста отразились припоминания о походе в Крым князя Владимира Святославича в 989 году.
Как бы то ни было, «на весну» 1043 года, то есть, вероятно, в конце апреля или в самом начале мая, многотысячное русское войско выступило в поход. Относительно его общей численности показания источников разнятся. Русские летописи не сообщают ничего определенного на этот счет, византиец же Иоанн Скилица называет какую-то немыслимую цифру в сто тысяч воинов. Более правдоподобными признаются сведения, приводимые другим византийским историком второй половины XI века, Михаилом Атталиатом, скорее всего современником описываемых им событий. По его словам, на Константинополь напало «не менее 400 судов русских» со множеством «хорошо вооруженных и опытных воинов»51. Современные историки, принимая, что в каждой ладье помещалось около пятидесяти воинов, определяют общую численность русской рати приблизительно в 20 тысяч человек52, что для XI века представляло весьма внушительную цифру. Несомненно, для сбора такого войска, его снаряжения и отправки в путь на ладьях-однодеревках (то есть таких ладьях, киль которых состоял из ствола целого дерева) и в Новгороде, и в Киеве было затрачено немало времени, сил и средств.
Возглавлял русскую рать новгородский князь Владимир Ярославич, старший сын Ярослава Мудрого. Это был его второй самостоятельный поход. Год назад, как мы помним, Владимир водил новгородцев на емь, но тот поход не принес ему славы: на обратном пути в новгородском войске начался сильный голод и мор. Вообще, князя Владимира Ярославича едва ли можно отнести к числу удачливых полководцев. По оценкам византийских хронистов, он был человеком горячим и вспыльчивым, склонным к гневу и в то же время, кажется, легко подпадал под чужое влияние. Однако Ярослав, по-видимому, вполне доверял своему старшему сыну.
Ядро войска, разумеется, составила новгородская дружина князя Владимира. Вместе с ней двигалась и киевская дружина, предоставленная Ярославом. «Послал Ярослав сына своего на греки, и дал ему воинов многих, — читаем в „Повести временных лет“, — а воеводство поручил Вышате, отцу Яневу»53.
78
Именно так полагал Ян Длугош. «Князь Руси Ярослав, — писал он, — не довольствуясь монархией и княжением над всей Русью, ища известности и славы в иных странах, начинает войну против соседних греков и, так как ему было уже трудно выдержать тяготы войны, посылает своего старшего сына Владимира с многочисленным войском…»49