Я вновь был Эдвардом Бондом.
— Знаешь ли ты, почему Ганелон смог победить тебя, Эдвард? — мягко спросила Фрейдис. — Знаешь ли ты, почему тебе никак не удавалось победить его?
Дело не в том, что он думал. Я знаю, он считал, что может читать твои мысли, потому что он был долгое время тобой. Но причина не в этом. Когда человек бьется сам с собою, сын мой, этот человек никогда не бьется для того, чтобы выиграть.
Только тот, кто хочет покончить жизнь самоубийством, ненавидит себя. Глубоко внутри Ганелона таилось сознание собственного зла и ненависть к себе. Поэтому он и мог бить свое собственное отражение и предвидеть твои удары — в глубинах сознания он ненавидел самого себя.
Но ты заслужил собственное уважение. Ты не мог ударить так сильно, как он, потому что в основе твоей не лежит зло. Ганелон выиграл — и проиграл. В самом конце он даже не сопротивлялся тебе. Он убивал сам себя.
Голос ее упал до шепота. Затем она рассмеялась.
— А сейчас иди, Эдвард Бонд. В Темном Мире есть еще очень много дел!
И, опираясь на ее руку, я стал спускаться по той высокой лестнице, по которой взбирался Ганелон. Снаружи я увидел зеленое сверкание дня, шелест листьев и ждущих меня людей. Я помнил все, что помнил Ганелон, но на его воспоминания теперь уже навеки были наложены воспоминания Эдварда Бонда. Я знал, что только так и можно управлять Темным Миром.
Всегда вместе, два близнеца в одном теле, и контроль — всегда мой, Эдварда Бонда.
Мы вышли в пустынную колоннаду; на мгновение дневной свет ослепил меня после кромешной тьмы. Затем я увидел лесных жителей, взволнованно строящихся в ряды вокруг Кэра, и увидел бледную девушку в зеленой одежде с нимбом развевающихся вокруг головы волос. Она повернула ко мне свое счастливое лицо.
Я позабыл о боли в боку.
Волосы Арле, как туман, скрыли нас обоих, когда мои руки обняли ее. Возбужденные крики лесных жителей пронеслись далеко в воздухе и заставили гигантские стены Кэра заговорить эхом.
Темный Мир был свободен и принадлежал нам.
Но Медея, Медея, сладостная ведьма, как бы мы правили вместе!
ИСТОЧНИК МИРОВ[2]
Из окна отеля Клиффорд Сойер мог видеть огни Фортуны, горящие в полярной мгле: мелкую россыпь огней шахтерского лагеря, голубые огни больницы, ярко-желтые огни домов и офисов. Отсюда он не мог различить шахту, но зато ощущал ее присутствие. Глубокие, равномерные, почти не воспринимаемые органами чувств удары никогда не прекращались. И днем, и ночью, вот уже семнадцать лет, с тех пор как в 1958 году открылась шахта, под полярной шапкой работали насосы. Многим нужна была урановая руда, и правительство тоже хотело получить свою долю.
Он увидел отраженную в стекле девушку, которая нетерпеливо шевельнулась. Клиффорд повернулся к ней, думая, что никогда не видел глаз такой формы и цвета, как у Клей Форд. В ней было что-то экзотическое, и сейчас он пытался вспомнить, что же он прочел о любопытном прошлом этой девушки, когда копался в архивах Королевской комиссии по атомной энергии в Торонто. Она два месяца назад получила в наследство половину урановой шахты.
У нее были блестящие волосы цвета жженого сахара, гладкий лоб и круглые глаза глубокого голубого цвета. Сойеру очень нравилось, что передние зубы у нее чуть виднелись из-под губы. В этом было что-то манящее, соблазнительное, что заставляло его вспомнить о Лизе Волконской из «Войны и мира», у которой прелестная маленькая губка тоже была коротка и не прикрывала передних зубов. Форма скул Клей Форд, и то, как были посажены ее глаза, завораживали его. Он еще никогда не видел таких лиц, а опыт у него в этой области был большой. Сойер улыбнулся ей. У него были очень белые зубы, загорелое лицо, а волосы и глаза были чуть светлее его кожи. Он излучал атмосферу человека, находящегося в полном согласии с жизнью и знающего, что он всегда сможет приспособиться к новым условиям, если таковые возникнут.
— Я сделаю все, что смогу, — сказал он, пытаясь оценить странный акцент, с которым говорила эта необычная девушка. — Правда, у меня даже нет пистолета. Обычно я работаю с вычислительными машинами, а не с револьверами. Может быть, вы расскажете мне побольше? Председатель Комиссии не послал бы меня сюда, если б не был уверен, что я сумею разрешить эту проблему по-своему. Вы сказали — привидения?
— Да, привидения, — твердо заявила девушка с тем же странным акцентом, который действовал на Сойера так, как действует старая мелодия, которую не можешь вспомнить. — Они уменьшают наши доходы. Шахтеры отказываются работать на некоторых уровнях. А наши химики докладывают об уменьшении процентного содержания урана в руде.
2
Первая публикация: «Startling Stories», 1952 № 3.
© Henrry Kuttner. Well of the Worlds. N. Y.: Galaxy, 1953.
© Перевод. О. С. Ладыженский, Д. E. Громов, 1992.