— К-кукольный домик, Эдди!
— И там внутри куклы?
Я смотрел мимо нее, на закрытую клетку.
— Как ты думаешь, можно выучить канарейку опускать жалюзи?
— О, Господи! Эдди, слушай.
Из клетки доносились тихие звуки. Шорохи, почти неслышный хлопок. Потом царапанье.
Я подошел к клетке и снял кретоновую скатерть. На этот раз я был начеку и наблюдал за окнами. Но не успел глазом моргнуть, как жалюзи опустились.
Джеки тронула меня за руку и указала куда-то пальцем.
На шатровой крыше возвышалась миниатюрная кирпичная труба. Из нее валили клубочки бледного дыма. Дым все шел да шел, но такой слабый, что я даже не чувствовал запаха.
— К-канарейки г-готовят обед, — пролепетала Джеки.
Мы постояли еще немного, ожидая чего угодно. Если бы из-за двери выскочил зеленый человечек и пообещал нам исполнить любые три желания, мы бы нисколько не удивились. Но только ничего не произошло.
Теперь из малюсенького домика, заключенного в птичью клетку, не слышалось ни звука.
И окна были затянуты шторами. Я видел, что вся эта поделка — шедевр точности. На маленьком крылечке лежала циновка — вытирать ноги. На двери звонок.
У клеток, как правило, днище вынимается. Но у этой не вынималось. Внизу, там, где его припаивали, остались пятна смолы и наплавка темно-серого металла. Дверца была тоже припаяна, не открывалась. Я мог просунуть указательный палец сквозь решетку, но большой палец не проходил.
— Славный коттеджик, правда? — дрожащим голосом спросила Джеки. — Там, должно быть, очень маленькие карапузы.
— Карапузы?
— Птички. Эдди, кто-то в этом доме живет?
— В самом деле, — сказал я, вынув из кармана автоматический карандаш, осторожно просунул его между прутьями клетки и ткнул в открытое окно, где тотчас жалюзи взвились вверх. Из глубины дома мне в глаза ударило что-то вроде узкого, как игла, луча от миниатюрного фонарика. Я со стоном отпрянул, ослепленный, но услышал, как захлопнулось окно и жалюзи снова опустились.
— Ты видела?
— Нет, ты все заслонил головой. Но…
Пока мы смотрели, всюду погас свет. Лишь тоненькая струйка дыма из трубы показывала, что в доме кто-то есть.
— Мистер Генчард — сумасшедший ученый[8], — пробормотала Джеки. — Он уменьшает людей.
— У него нет уранового котла, — возразил я. — Сумасшедшему ученому прежде всего нужен урановый котел — иначе как он будет метать искусственные молнии?
Я опять просунул карандаш между прутьями, тщательно нацелился, прижал грифелем звонок на двери и позвонил. Раздалось слабое звяканье.
Кто-то торопливо приподнял жалюзи в окне возле входной двери и, вероятно, посмотрел на меня. Не могу утверждать наверняка, не успел заметить. Жалюзи встали на место и больше ничего не шевелилось. Я звонил и звонил, пока мне не надоело. Тогда я перестал звонить.
— Можно разломать клетку, — сказал я.
— Ох, нет! Мистер Генчард…
— Что же, — сказал я, — когда он вернется, я спрошу, какого черта он тут вытворяет. Нельзя держать у себя эльфов. Этого в жилищном договоре не было.
— Мы с ним не подписывали жилищного договора, — парировала Джеки.
Я все разглядывал домик в птичьей клетке. Ни звука, ни движения. Только дым из трубы.
В конце концов, мы не имеем права насильно взламывать клетку. Это все равно, что вломиться в чужую квартиру. Мне уже мерещилось, как зеленые человечки, размахивая волшебными палочками, арестуют меня за квартирную кражу. Интересно, есть у эльфов полиция? Какие у них бывают преступления?
Я водворил покрывало на место. Немного погодя тихие звуки возобновились. Царап. Бух. Шурш-шурш-шурш. Шлеп. И далеко не птичья трель, которая тут же оборвалась.
— Ну и ну, — сказала Джеки — Пойдем-ка отсюда, да поживей.
Мы сразу легли спать. Мне приснились полчища зеленых человечков в костюмах опереточных полисменов — они отплясывали на желтой радуге и весело распевали.
Разбудил меня звонок будильника. Я принял душ, побрился и оделся, не переставая думать о том же, что и Джеки. Когда мы надевали пальто, я заглянул ей в глаза и спросил:
— Так как же?
— Конечно. Ох, Боже мой, Эдди! Т-ты думаешь, они тоже идут на работу?
— Какую еще работу? — запальчиво осведомился я. — Сахарницы разрисовывать?
На цыпочках мы прокрались в комнату мистера Генчарда; из-под кретона — ни звука. В окно струился ослепительный утренний свет. Я рывком сдернул чехол. Дом стоял на месте. Жалюзи одного окна были подняты, остальные плотно закрыты. Я приложил голову вплотную к клетке и сквозь прутья уставился на распахнутое окно, где легкий ветерок колыхал ситцевые занавески.
8
Сумасшедший ученый — традиционный персонаж голливудских фильмов ужасов, делающий вредные, преступные открытия. — Прим. перев.