Ланди сделала несколько шагов – затем застыла, прижалась к земле; её шерсть встала дыбом, и она оглянулась на дом. Низкое рычание вырвалось из её живота.
– Не будь дурочкой. Ну же… – начал Роксбург и осёкся. В лесу голос звучал тише, как если бы егерь говорил из запертого шкафа. – Давай уже, – повторил он сквозь зубы.
Ланди помочилась прямо где стояла. Журчание воды было единственным звуком на многие мили вокруг. Роксбург увидел, что собака описала собственные лапы.
– Чёрт побери, – выплюнул он, бросил какао на землю и потянулся за дверь за лопатой.
Ланди захныкала.
– Когда я говорю поторапливаться… – снова завёл Роксбург, беря её свободной рукой и прижимаясь губами к дрожащей голове. Тело собачки буквально одеревенело, её шерсть стала жёсткой.
Вне хижины, даже стоя на земле, по которой ступал тысячу раз, старый егерь чувствовал себя неуверенно, как моряк, угодивший за борт. Он вскинул лопату в руке и повернулся к двери.
Что-то двигалось в доме.
Том пытался совладать со страхом, пытался заставить себя идти вперёд – но не смог.
– Эй? – позвал он в темноте.
В чёрной яме его маленькой хижины само по себе включилось радио.
У Роксбурга мурашки побежали по коже. Он стоял совершенно неподвижно, а музыкальная заставка прогноза для судоходства струилась в мир, хриплая, как старая граммофонная пластинка.
Ланди задрожала.
– Давай, милая, давай… – выдавил он, заставляя себя подняться по ступенькам дома и взвешивая лопату в руке.
Бросив Ланди на её подстилку и подняв оружие, егерь почувствовал вихрь энергии, который исходит от нарушенной тишины, – когда кто-то только что прошёл по комнате.
«Предупреждаем о штормах в Викинге, Сороковых, Кромарти и Тайне»[7], – произнесло радио тонким голосом, как будто работало где-то за много миль отсюда.
Роксбург почувствовал вкус крови и понял, что закусил губу.
«…Ожидается новый опасный минимум прилива в тридцати милях к западу, восточный циклонический ветер…»
Он подошёл к радио, посасывая горячую, отдающую медью рану.
«…Пятьдесят миль в час, хотя местами и больше…»
– Это мой лес, – сказал Том слабым голосом.
Повернулся, чтобы посмотреть на собаку, увидел своё отражение в окне…
И пару блестящих зелёных глаз за спиной.
Он развернулся, взмахнул лопатой и разбил лампу. Задняя дверь распахнулась.
Тело Бискай юркнуло в хижину, зелёные глаза пылали, кожа потрескалась от гниения, вспоротый живот вонял червями. Ланди прижалась к стене, завывая и лая.
И Роксбург почувствовал этот жар – настоящего, неконтролируемого ужаса.
Он закричал и упал, цепляясь руками за гниющую кожу мёртвой собаки, а потом ему на спину запрыгнуло что-то ещё: крошечные руки, тонкая верёвка, пахнущая мокрой грязью, и хриплый смех, который, как думал Том, он забыл. «Ну воть, – подумал он, когда нить врезалась в трахею, перекрывая дыхание. – Ну воть».
«…Вероятны сильные штормы. Рекомендуется соблюдать крайнюю осторожность».
44. Помутнение
– Просто успокойся, Аркл, – уговаривал Сеп. – Не о чем волноваться – мы почти у цели.
– Ага, – кивнул Аркл с зубной нитью во рту. – Да, наверное, волноваться не о чем; мы просто в жутком-опасном-смертельном лесу ищем человека с дробовиком. О, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, я схожу с ума. Мак, у тебя есть что пожевать? Мне нужно немного сахара, чтобы успокоиться.
Мак похлопал себя по карманам. Грузовик проехал мимо ограды загона.
– Нет, я…
– Серьёзно? Именно сейчас у тебя ничего нет? А можно поставить музыку или что-то вроде того? Тишина невыносима.
Мак наклонился к стереосистеме и повернул кнопку. Пронзительная музыка наполнила тёмную кабину, и ребята замерли.
– Это что, долбаный саундтрек из «Изгоняющего дьявола»? Какого чёрта, Лэмб! – завопил Аркл. – Выключите, выключите!
– Это по радио! – крикнула она в ответ. – Прекрати!
Мак в панике изо всех сил нажимал кнопки. Кассета Хэдли вылетела, и по полу рассыпались щупальца коричневой ленты.
– Блин… карандаш у кого-нибудь есть?
– Да плюнь ты на кассету! – не выдержала Лэмб.
– Ну… – начала Хэдли.
Вокруг расцветала ночь. Лэмб включила фары, и два бледных круга появились на дороге. Вроде бы они должны были осветить мир, но отчего-то вечер стал ещё темнее.
– У меня есть карандаш, – сказал Сеп, залезая в карман. – Давайте все успокоимся.
– Чёрт возьми, – сказал Аркл, опустив голову между колен, пока Мак сматывал ленту обратно в кассету. – Твою мать. У меня что-то с мозгом творится.
– Ты о чём? – спросил Сеп.
Аркл сел, быстро моргая.