Он поднял глаза, и внутри все оборвалось. Он был не один. На противоположном краю этой могилы стояла Джо-Бет.
Хови не мог оторвать от нее глаз, боясь, что девушка вот-вот исчезнет. После прошлой ночи она не может быть здесь. Но он ее видел.
Их разделяло слишком большое расстояние. Он не мог спросить, что она тут делает, а кричать не хотел. Да и нужен ли ему ответ? Она была здесь, потому что он был здесь, потому что она… и так далее.
Она пошевелилась первой: ее рука потянулась к вороту темного платья и расстегнула пуговицу. Выражение ее лица, казалось, не изменилось. Правда, он снял очки, когда вошел под сень деревьев, и теперь не хотел искать их в кармане рубашки. Он просто смотрел, ждал и надеялся, что настанет минута, когда они подойдут друг к другу. Она тем временем расстегнула платье и пряжку пояса. Хови не позволял себе подойти к ней, хотя удерживал себя с трудом. Она уронила пояс на землю, взялась за подол платья и стянула его через голову. Он не смел дышать, боясь пропустить малейшую подробность. На ней остались лишь белые трусики, грудь была обнажена.
Хови возбудился. Он сдвинулся, чтобы принять более удобную позу, а она истолковала это как сигнал, бросила платье и пошла навстречу. Одного шага оказалось достаточно. Хови тоже направился к ней. Они шли вдоль ограждения, каждый со своей стороны. По пути юноша снял куртку и бросил на землю.
Когда они оказались в нескольких футах друг от друга, она сказала:
– Я знала, что ты будешь здесь. Не знаю откуда. Я уехала из супермаркета вместе с Рут…
– С кем?
– Не валено. Я хотела извиниться.
– За что?
– За вчерашний вечер. Я тебе не поверила, а должна была.
Она коснулась его лица.
– Ты меня простишь?
– Да нечего прощать, – сказал он.
– Я хочу заняться с тобой любовью.
– Да, – ответил он. Ей даже не нужно было ничего говорить.
Это оказалось легко – после всех попыток их разделить. Они были словно магниты. Кто бы ни пытался или что бы ни пыталось тянуть их в разные стороны, они все равно соединялись, как сейчас. Они ничего не могли с этим поделать. И не хотели.
Она начала вытягивать рубашку из его штанов. Он помог ей, стянул рубашку через голову. Те две секунды темноты, пока его лицо закрывала ткань, ее образ – лицо, грудь, белое белье – продолжал стоять у него перед глазами. Потом она возникла вновь, наяву. Она расстегивала его ремень. Он сбросил ботинки, протанцевал на одной ноге, снимая носки, и наконец скинул штаны.
– Мне было страшно, – сказала она.
– А сейчас? Сейчас тебе страшно?
– Нет.
– Я не дьявол. Я не Флетчер. Я твой.
– Я люблю тебя.
Она положила ладони ему на грудь и развела их в стороны, словно разглаживая подушку. Он обнял ее и притянул к себе.
Его руки скользнули по ее спине к резинке ее трусиков и под нее. Она целовала его от носа к подбородку. Когда она дошла до его губ, Хови облизал ее губы. Она прижалась к нему всем телом.
– Здесь, – тихо сказала она. – Да?
– Да. Почему нет? Тут никого нет. Я хочу, Хови.
Он улыбнулся. Она чуть отстранилась и, встав перед ним на колени, спустила с него трусы. Она нежно взяла член в руку, потом сжала сильнее. Хови тоже встал на колени. Член она не выпустила, а стала ласкать его, пока юноша не остановил ее руку.
– Тебе нехорошо? – спросила она.
– Слишком хорошо. Не хочу…
– Чего?
– Кончить.
– Я хочу, чтобы ты кончил. – Она легла. – Я хочу, чтобы ты кончил в меня.
Он положил руки ей на бедра и снял с нее трусики. Волосы у нее между ног были немного темнее, чем на голове. Он опустил туда лицо и провел языком между ее губ. Ее тело напряглось, потом расслабилось.
Он пробежал языком от влагалища к пупку, потом от пупка к груди, от грудей к лицу, пока не оказалось, что он лежит на ней.
– Я люблю тебя, – сказал он и вошел в нее.
VII
Смывая кровь с тела женщины, Тесла разглядела висящий у нее на шее крест. Тесла сразу его узнала – такой же показывал Киссун. Та же распростертая фигура в центре, те же изображения вокруг.
– Синклит, – сказала она.
Женщина открыла глаза. Безо всякого перехода из одного состояния в другое. Секунду назад она спала и ни на что не реагировала, теперь – ее глаза широко открыты, в них застыла тревога. Они оказались темно-серыми.
– Где я? – спросила женщина.
– Меня зовут Тесла. Ты в моей квартире.
– В Косме? – спросила женщина Измученная жарой, ветром и усталостью, она говорила тихо.
– Да, – ответила Тесла. – Мы уже не в Петле. Здесь Киссун нас не достанет.
Хотя это было не слишком точно. Шаман уже дважды доставал ее здесь. Один раз – во сне, другой – когда она готовила кофе. И ему ничто не мешало сделать это еще раз. Но сейчас Тесла не чувствовала его притяжения. Может, он задумался над тем, как ей удалось справиться с ним. А может, у него уже другие планы. Кто знает…
– Как тебя зовут?
– Мэри Муралес.
– Одна из Синклита, – сказала Тесла.
Глаза женщины устремилась на Рауля, который дежурил у двери.
– Не бойся. Если доверяешь мне, то ему тем более. А если не доверишься нам, то все пропало. Поэтому скажи мне…
– Да, я из Синклита.
– Киссун говорил, что он последний.
– Он и я.
– Остальных и правда убили?
Она кивнула и снова посмотрела на Рауля.
– Я же сказала… – начала Тесла.
– С ним что-то не так, – сказала Мэри. – Он не человек.
– Не бойся, я знаю, – сказала Тесла.
– Над?
– Нет, обезьяна, – она повернулась к Раулю. – Ты не против, что я ей рассказываю?
Рауль никак не отозвался на ее вопрос.
– Но как? – спросила Мэри.
– Долгая история. Я думала, ты знаешь об этом больше, чем я. Имя Яффе или Яфф тебе что-то говорит? Нет?
– Нет.
– Ладно… тогда нам обеим есть что рассказать.
В Петле Киссун сидел в своей хижине и взывал о помощи. Женщина Муралес ускользнула Конечно, раны у нее серьезные, но она выживала и после худших. Он должен достать ее. Он должен распространить свое влияние на реальное время. Правда, он делал это и раньше – например, так он принес сюда Теслу. До нее были другие, заблудившиеся в Jornada del muerto*[8]. Такие, как Рэндольф Яффе. Киссун смог и его привести в Петлю. Это оказалось не трудно. Но теперь предстояло работать не с человеческим сознанием и не с человеком вообще, а с существами, вовсе не имеющими сознания. Их даже нельзя назвать «живыми» в привычном смысле этого слова.
Он представил себе ликсов, неподвижно лежащих на кафельном полу. О них забыли. Хорошо. Они не такие уж слабые. Для нанесения решающего удара нужно, чтобы жертвы отвлеклись. И сейчас как раз подходящий момент. Если Киссун поторопится, он успеет заставить свидетеля замолчать.
Его призыв не остался без ответа. Помощь пришла. Сотни ползучих тварей появились из-под двери. Жуки, муравьи, скорпионы. Он раздвинул и подтянул к себе ноги, чтобы облегчить им доступ к своим гениталиям. Много лет назад он умел вызывать эрекцию и семяизвержение усилием воли, но возраст и Петля брали свое. Теперь ему требовалась помощь. Законы этой магии запрещали заклинателю касаться себя. Насекомые знали свое дело: они щекотали, кусали и жалили, и это возбуждало его. Так он и создавал ликсов, извергая семя на собственные экскременты. Семенная магия всегда была его любимой.
Пока насекомые возились, он мысленно вернулся к ликсам на кафельном полу, направляя к ним волны энергии, исходящие из его промежности.
Чтобы они принесли немного смерти, нужно дать им немного жизни.
Мэри Муралес попросила Теслу первой начать рассказывать. Несмотря на тихий голос, Мэри говорила как человек, привыкший к тому, что его просьбы выполняются. И в этот раз ее желание тоже было удовлетворено. Тесла с радостью поведала свою историю – правда, не совсем свою, ведь она играла в сюжете не слишком значительную роль – в надежде, что Мэри прольет свет на некоторые весьма загадочные детали. Но та в молчании выслушала рассказ о Флетчере, Яффе, об их детях, нунции и Киссуне. Это заняло около получаса, хотя могло бы занять и много больше времени, если бы Тесла не упражнялась в искусстве лаконичного изложения, когда готовила краткие обзоры сценариев для студий. Она практиковалась на Шекспире (с трагедиями было легко, с комедиями – беда). Но сейчас ей пришлось трудновато. Когда она начала свое повествование, оказалось, что оно развивается во всех направлениях одновременно. Это была история о любви, о происхождении видов, о безумии, о безразличии, о человекообразной обезьяне; когда начиналась трагедия – смерть Вэнса, например – тут же всплывала куча смешного. Только речь заходила о чем-то вполне обыденном, вроде молла, реальность превращалась в фантастические видения. Тесле никак не удавалось изложить все это внятно. История сопротивлялась. Едва Тесла находила правильную линию, как тут же что-то вклинивалось.