Выбрать главу

Русский перевод

Скажем о Зевсе вначале, о том, кто всегда меж мужами[46] произречен, — ведь полны все пути и дороги Зевесом, людные торжища все им полны и морские просторы с гаванями, — ведь повсюду зависим мы в жизни от Зевса.[47] 5 Самый наш род от него.[48] Это он своей милостью людям верные знаки дает и народы к труду побуждает помнить о хлебе насущном. Вещает, когда всего лучше пашня волам и мотыгам, вещает о времени должном, чтобы растенья садить и чтобы разбрасывать семя. 10 Так и небесные знаки он метами в небе упрочил, звезды в созвездья собрав. Рассмотрел годовое движенье этих созвездий, чтоб точно могли они людям означить сроки работы, во всем на полях им страду облегчая. Первым его мы зовем, если что-то начнем иль кончаем.[49] 15 Славься, предивный отец наш! Великая людям опора, Ты и Рожденные прежде.[50] Да будут прославлены Музы, щедрые в милости! Я, уповая о звездах поведать, помощи вашей прошу довести до конца песнопенье. Каждая собственный путь совершает из звезд равномерно, 20 по небу множество их вместе движется денно и нощно. Без изменений одна положенье свое сохраняет[51] Ось, укрепленная вечно, держащая посередине равновеликую Землю,[52] вращая вокруг себя небо. Ось ту с обоих концов замыкают два полюса крайних: 25 вовсе невидим один, но другой расположен напротив — с Севера над Океаном. Связал он окольно бегущих двух неразлучных Медведиц — зовут их за то: Колесницы.[53] Размещены они так. Головой к задним лапам друг друга, спинами поворотившись, несутся они вкруговую 30 навзничь всегда друг за другом.[54] Коль верить тому, что известно, с Крита Медведицы эти по воле великого Зевса на небо вознесены, где когда-то младенцем на Дикте благоуханном он рос у отрогов Идейских, в пещере спрятанный ими и вскормленный тою порою, покуда 35 правду куреты диктейские хитро таили от Крона.[55] Гелика — имя одной,[56] а другую зовут Киносурой. Правят ахейцы свои корабли, путеводной считая Гелику, ею указанным курсом. В просторах соленых вверясь другой — Киносуре — моря бороздят финикийцы.[57] 40 Гелика ясно видна, и едва только ночь наступает, будучи большей, она без труда различима на небе. Но хоть другая мала, Киносура важнее для кормчих, ибо движенье свое совершает по меньшему кругу, и потому-то плывут, руководствуясь ею сидонцы.[58] 45 Словно в стремнине река, между ними бурлящим потоком, их огибая, чудовищный мчится Дракон,[59] извиваясь телом своим многократно — Медведицы с каждого бока вечно несутся хранимые обе от тьмы Океана.[60] Хвост простирая, Дракон обхватил им одну из Медведиц, 50 телом виясь вкруг другой. Разделяя их, он изогнулся гибким хребтом так, что хвост его около Гелики виден, а голова его, где Киносура. Ее оплетая, голову он отвернул и, изгибом почти достигая лап, устремился обратно. Свечением ясен не редких 55 звезд он, и даже глава не одною сверкает звездою: две озаряют виски, две сияют в глазах, а под ними светит звезда, освещая ужасного чудища челюсть. Голову вбок наклонил, оглянувшись Дракон, и как будто
вернуться

46

ст. 1. Было бы очень заманчиво истолковывать первую строчку «Явлений» как свидетельство того, что Арат предназначал поэму для прочтения в каком-то реальном кругу слушателей. В греческом тексте коммуникативный аспект подобной адресации предполагается коньюнктивной формой обращения и синтаксической позицией слова άνδρες — «мужи», которыми можно считать кого-то, к кому Арат причисляет себя и к кому он непосредственно обращается. Э. Маасс, чье издание Арата положено в основу настоящего перевода, полагал, что обращение Арата относится к участникам какого-то поэтического собрания на Косе (Maass E. Aratea // Philologische Untersuchungen. Bd. XII. Berlin, 1892. S. 317ff. Отвергает гипотезу Maacca, считая ее «чистым мечтанием», Ж. Мартэн: Arati Phaenomena. Introd., texte critique... par J. Martin. Florence, 1956. P. 5). «С бога» начинает свою песнь гомеровский аэд Демодок (Одиссея. VIII, 499), Алкман (fr. 29 Р); Пиндар упоминает о рапсодах, начинающих «с Зевса» исполнение гомеровских поэм (Нем. II. 1-3). Полное совпадение полустишия в XVII идиллии Феокрита (ст. 1) служит дополнительным аргументом в пользу знакомства двух поэтов, позволяя спорить о том, кто кого в данном случае цитирует. У Феокрита имя Арата упомянуто дважды — в VI и VII идиллиях. Трудно сказать, идет ли при этом речь об одном Арате или разных (в VI идиллии первый слог упомянутого Феокритом Арата краткий, тогда как у автора «Явлений» он — долгий, так же как и в имени Арата в VII идиллии). Полемику начали В. Виламовиц (отвергающий отождествление Арата у Феокрита с автором «Явлений») и А. Мюррей (такое отождествление принимающий): Wilamowttz-Moellendorff W. Aratos von Kos // Nachr. Ges. Wiss. Göttingen ph.-hist. Kl. 1894. S. 182-199; Murray A. T. Aratus and Theocritus // Transact. Amer. Philol. Assoc. Vol. 36(1905). LXV.

вернуться

47

ст. 2—4. Схолиаст поясняет эти стихи, видя в них отражение стоической доктрины: «Стоики говорят, что Зевс есть воздух». По Цицерону, отождествление бога с эфиром восходит к Зенону и его придерживаются «все остальные стоики» (Первая Академика. 126. Так же: Arn. 154, 530, 534) Если согласиться с тем, что такое отождествление здесь действительно подразумевается, то истоки его весьма давние: эфиром Зевса называл уже Ферекид Сиросский (7 А 9), Эмпедокл (31 А 33), Эсхил (fr. 70 Nauck), Гераклит (21 В 120), Еврипид (fr. 877, 941 Nauck), из современников Арата — Филемон (CAF, fr. 91). Ср.: Вергилий (Ecl. III, 60). О возникновении подобного отождествления подробнее см. в статье: Жмудь Л. Я. Орфический папирус из Дервени // Вестник древней истории. № 2, 1983. С. 126, след. Мысль о всеприсутствии бога высказывали, впрочем, и другие античные авторы, совсем не обязательно имевшие в виду конкретность приведенного отождествления. Таким пантеистом был уже Ксенофан Колофонский, полагавший бога не похожим на смертных «ни обликом, ни сознаньем» (фр. 23 по изд. А. В. Лебедева: Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. Μ., 1989. См. также: Псевдо-Аристотель, О Мелиссе. 978а). У Эпихарма: «Зевсом то считай, что средства к жизни нам всегда дает» (Гномы. фр. 8а. Пер. А. В. Лебедева).

вернуться

48

ст. 5. Гомер называет Зевса «отцом богов и человеков», то же говорит Гесиод (Теогония: ст. 47, 542, 643). Из современников Арата схожее выражение находим у стоика Клеанфа (Гимн к Зевсу, ст. 4: Мы — род твой). Вопрос об взаимоотношении текстов Арата и Клеанфа важен для характеристики философских симпатий поэта, но остается спорным. По мнению У. Виламовица, Г. Паскуале и Г. Швабля, Арат цитировал Клеанфа; по мнению Μ. Поленца — наоборот, Клеанф использовал выражение Арата (Pasquale G. Das Proömium des Arat // Χάριτες Fr. Leo. Berlin, 1911. S. 425-448; Pohlenz Μ. Die Stoa. Bd. IL Göttingen, 1964. S. 86ff). Ж. Мартэн склоняется к Поленцу, подчеркивая при этом существенные различия поэтической и идеологической дидактики Арата и Клеанфа. Оценку таких различий, на мой взгляд, можно суммировать следующим образом. Арат начинает с упоминания Зевса, потому что так принято и потому что к этому обязывает вера. Клеанф обращается к Зевсу совершенно иначе — это обращение философа к философу, неизмеримо мудрейшему, но так или иначе понятному в своих поступках. Единство рода, связующего, по Арату, Зевса и людей, у Клеанфа предстает единством всеобщего разума, чья сила «страшит только дурных» (ст. 22), но взыскуется теми, кто стремится к вечной мудрости (ст. 31-33). Не внимающие «общему священному закону» (ст. 24) — безумцы, ибо они отлучены от общего порядка вещей, заведенного Зевсом (ст. 16-17). Клеанф молит Зевса сделать таких безумцев разумными, освободить их от гибельной власти незнания. Претензии Арата так далеко не распространяются, а, главное, лишены очевидной у Клеанфа полемической подоплеки — педалирования стоической идеи «общего закона» и предопределенности божественного промысла. Промыслительная воля Зевса у Арата, скорее, неисповедима (см., напр., ниже рассказ о Деве-Справедливости), но Арат верит в то, что этот промысел благ — тому свидетельством звездное небо и приметы погоды. Клеанф знает, что Зевс благ, но это благо — благо разумной философии, а не «прикладных» познаний, важных для земледельца и моряка. Можно вообще сказать, что там, где Клеанф — мыслит и знает, Арат — верит и видит. Полустишие Арата позже будет процитировано апостолом Павлом. В русском синодальном переводе: «Мы и род Его» (Деян. XVIII, 28).

вернуться

49

ст. 14. То же выражение: Гесиод (Теогония, 48); Феогнид(Эл. 1, 3-4); «гомеровский» «Гимн к Дионису» (17-18).

вернуться

50

ст. 16. «Рожденные прежде», как поясняет схолиаст, либо титаны, либо герои, либо астрономы — предшественники Арата. Если согласиться с тем, что Арат в основном следует в проэмии за Гесиодом, то скорее всего он имеет в виду «Тех богов, что Землей рождены от широкого неба и благодавцев-богов, что от этих богов народились» (Теогония. 45-46. Пер. В. Вересаева).

вернуться

51

ст. 21. Арат, так же как и Евдокс, еще не знал о явлении прецессии — постепенном конусообразном смещении земной оси вокруг перпендикуляра к плоскости эклиптики, — которое будет открыто Гиппархом ок. 130 г. до н. э.

вернуться

52

ст. 22—23. «Равновеликую Землю» — в тексте: άτάλαντον ...γαϊν: однозначного понимания относительно того, что именно имел в виду Арат, называя землю словом άτάλαντον, нет. Неоднозначность эта поддерживается также тем, что не совсем ясно, говорит ли Арат о середине (μεσσηγύς) оси или середине Земли. Переводившие поэму Арата Германик и Авиен полагали, что речь идет о равновесии Земли. С таким пониманием солидарны и некоторые позднейшие переводчики этого места. Между тем, как считали уже схолиасты и о чем в последнем издании «Явлений» напомнил Ж. Мартэн, значение прилагательного ατάλαντος не обязательно подразумевает идею веса и, соответственно, равновесия. Судя по его употреблению в важных для Арата (кон)текстах предшественников (Гомера, Эмпедокла и, особенно, Гесиода), оно, похоже, указывает не более чем на значение равенства — равенство любого измерения и равенство оценки. Смысл описываемой Аратом картины прочитывается с этой точки зрения трояко: 1) Земля находится в равновесии, 2) Земля равна по форме небесной сфере, т. е. сама представляет собою сферу, 3) она равноудалена от вершин оси, т. е. находится в самом центре небесной сферы. К этим трем интерпретациям можно добавить четвертую: Земля измеряется равновеликими расстояниями, т. е. шарообразна. В принципе, описание Арата не исключает представления о Земле как о плоском диске (Erren Μ. Die Phainomena. S. 175), но трудно поверить, что, следуя в своем описании за Евдоксом, Арат не знал принципиальные (и восходящие еще к Пифагору) постулаты современной ему астрономии — идею шарообразности и неподвижности, то есть равновесия, Земли (Heath T. L. Greek Astronomy. L., 1932. P. XXVIff).

вернуться

53

ст. 26—27. В оригинальном тексте труднопереводимая игра слов, объясняющих, по Арату, другое название созвездий Большой и Малой Медведицы — «Колесницы» (Άμαξαι): «совместно» (άμα) и «ось» (άξων).

вернуться

54

ст. 28—30. Перевожу буквально. В тексте κατωμάδιαι φορέονται (в знаменитом звездном атласе Гроция-Гейна «Построения по Арату» Медведицы расположены животами друг к другу, в атласе Гевелия-Стеха — так, как следует из предложенного здесь буквального перевода).

вернуться

55

ст. 31—35. Среди немногочисленных мифологических экскурсов Арата (ст. 71-72, 98-126, 179, 268, 348, 354, 360, 657) это — один из примеров, близких к популярному позднее жанру «Катастеризмов» — этиологическим рассказам о «превращениях в звезды». Упоминание о детстве Зевса предполагает у Арата несколько версий мифа, но акцент делается на деталях, объясняющих не само детство Зевса, но появление среди созвездий двух Медведиц. По Гесиоду, Крон(ос), боясь быть низложенным своими детьми, проглатывал их сразу по рождении. Супруга Кроноса Рея спасла рожденного ею Зевса, подменив ребенка камнем, а самого Зевса отправила на Крит, на гору Дикта (Теогония. 453-491). По другой версии мифа, Рея родила Зевса уже на Крите в пещере горы Дикта и поручила его воспитание куретам (жрецам Реи), которые вскормили его молоком козы Амалфеи (Аполлодор. Мифол. библ. I, 1, 5-7). По Арату, можно думать, что Зевса вскармливает не только коза (упоминаемая Аратом в ст. 164), но и медведицы. Каллимах, также упоминающий о медведице в контексте мифа о детстве Зевса (Гимн к Зевсу), играет с разными версиями мифа, по одному из которых Зевс считается родившимся на Иде, а по другому — в Аркадии (см. примеч. к ст. 36). Ида — главная вершина Идейских гор, горной цепи острова Крит (высота 2460 м). Страбон считал упоминание Дикта (ст. 33) ошибкой Арата, так как Дикт находится весьма далеко от Иды — на расстоянии 1000 стадий (Страбон. X, 4, 12. Ср.: Аполлоний Родосский, Аргонавтика. 2: 1233-1234).

вернуться

56

ст. 36. Греческое название Большой Медведицы Геликой античные авторы возводили к глаг. έλίσσω — «вращать», объясняя его тем, что это созвездие вращается вокруг полюса. «Киносура» буквально значит «собачий хвост». По мифу, упоминаемому Феокритом (Идиллии. 1, 125-126), Гелика — дочь аркадского царя Ликаона, возлюбленная Зевса. Их сын — Ликаонид — почитался в качестве священного предка аркадцев, которых Каллимах называет «племенем Ликаонской медведицы» (Гимн к Зевсу. 41). Такое отождествление (см. также: Каллимах. фр. 110, 66 Pf) связывает Гелику с Каллисто, дочерью Ликаона, соблазненной Зевсом и родившей сына Аркаса (имя, этимологически сближаемое, с одной стороны, со словами «медведь, медведица» (άρκτος), а с другой — объясняющее происхождение и название жителей Аркадии). Еврипид упоминает о превращении Каллисто в медведицу в трагедии «Елена» (ст. 374-380).

вернуться

57

ст. 39. См. у Овидия (Tristia. IV. 3. 1-2): «Маленький зверь и большой, из которых один направляет / Греческих путь кораблей, путь финикийских — другой» (пер. С. Ошерова). Также: Сенека (Медея. 696-697), Манилий (1: 298).

вернуться

58

ст. 44. Сидонцы — другое название финикийцев. Сидон — город на побережье Финикии.

вернуться

59

ст. 46. Мифологический аналог Дракону позднейшие комментаторы Арата нашли в Змее, сторожившем золотые яблоки в саду Гесперид (Эратосфен, Превращения. 3-4; Авиен 175-190). Ст. 45-48 переведены Вергилием (Георгики. I. 244-246).

вернуться

60

ст. 48. Сейчас Большая Медведица в широтах Греции заходит и не может быть причислена к созвездиям, называемым околополярными.Чтобы быть околополюсной, звезда должна иметь в настоящее время по крайней мере 52° склонения (declinatio, вычисляемого как угловое расстояние звезды от небесного экватора — т. е. от круга, все точки которого одинаково отстоят от Северного и Южного полюсов) в широтах Греции (около 38° северной широты), между тем как уклонение Большой Медведицы в этих широтах только 50°. Во времена Арата, однако, как и во времена Гомера, Большая Медведица в этих широтах была незаходящим созвездием (см.: Одиссея. V: 158).