Явления

смотрит на Гелики хвост — расположены прямо напротив
60 яркие звезды виска — те, что справа — и пасти открытой.
Прячется он иногда головою, ее опуская
ниже черты, единящей восход и закатные зори.[61]
Близ от главы его явно привидится облик нам мужа
изнемогающего. Про него ничего не известно,
65 скрыты прозванье его и его истомившая тягость,
просто его называют Колена Склонившим,[62] поскольку
как бы стоит на коленях он, руки раскинув широко —
так, что пространства он занял собою на небе, примерно
сажень отмерив. Несется он выше изгибов Дракона,
70 темя которого видим направо под мужа пятою.[63]
Здесь же созвездье Венца достославного,[64] коего блеском
память Дионис почтил Ариадны, ушедшей из жизни.
Кружит, сияя, оно за спиной утомленного мужа.
Он же спиною к Венцу, а главой обращен к Змееносцу,
75 чуть не касаясь его — голова к голове они рядом, —
именно здесь Змееносец заметен нам при появленьи.
Под головою его обозначены явственно плечи
яркими звездами, и очертания их различимы
даже при полной Луне — в отличьи от рук положенья:
80 те из-за тусклого блеска труднее увидеть на небе.
Все же и их свет не слаб, чтобы быть недоступным для зренья.
Заняты руки его, ими держит он Змея, который
тело оплел посреди Змееносца. Надежно стоит он,
правой и левою ногою притом придавив Скорпиона,
85 стоя одной на глазу, а другой — на груди гадкой твари,
выпрямившись. Между тем тело Змея в руках его вьется:
правой сжимает он хвост, а часть большую — поднятой левой.
Змей в направленьи Венца изгибается, высунув жало,
брюхом провиснув почти до огромных Клешней Скорпиона.[65]
90 Но те неярки совсем и хоть светят, но блекло и скудно.
Сразу за Геликой сзади, как будто ее погоняя, —
Сторож Медведицы. Люди прозвали его Волопасом:
руку так тянет к Медведице он с Колесницею схожей.
Каждой звездою он светел, под поясом кружит, однако
95 та, что всего нам заметней — звезда под названием Арктур.
Ниже от ног Волопаса созвездие сразу увидим
Девы, которая держит рукою сияющий Колос.[66]
Порождена ли Астреем[67] она — ведь его почитают
родичем древним созвездий, — иного ль рождения,[68] Дева
100 движется в небе спокойно. Бытует молва и такая
между людьми, что когда-то она на земле проживала.[69]
Лик от людей не тая, вместе с ними она не чуждалась
мест, где толкуют мужи и старейшины, женских собраний[70]
не сторонилась, ко всем снисходила бессмертная родом,
105 Звали ее Справедливостью. К тем, кто годами был старше,
на площадях и широких дорогах она обращалась,
их побуждая к законам народолюбивым и честным.
В те времена не касалась людей еще тяжкая распря,
не постигали их рознь и злокозненный гомон,
110 Жизнью простой они жили. Суровое море лежало
не у земли их, товар не везли корабли издалека;
плуги, волы и она, госпожа, досточтимая в людях,
все человеку давали, что нужно для жизни законной.
В пору, пока на земле поколение жило Златое,
115 не покидала ее Справедливость. С Серебряным родом
зналась она уже меньше, тоскуя по нравам старинным.
Но и в Серебряном веке она на земле оставалась.[71]
С гор, оглашаемых эхом, спускалась уже только к ночи,[72]
всех сторонясь, никого не приветствуя ласковой речью.
120 Но на высоких холмах представала она человеку
с речью, корящей сурово людские коварство и низость,
и предрекала, что впредь не предстанет воочию людям.
«Сколь поколение ваше отцовского рода ничтожней,
рода Златого, но вы породите детей еще худших.
125 Войны начнутся тогда, и враждебному кровопролитью
быть меж людьми, чьи пороки несут им страданье и горе».
Молвила так и к горам устремлялась, оставив смотрящих
пристально вслед ей людей, и бесследно скрывалась из виду.
После того, как и те все окончили жизнь, народилось
130 Медное племя людей, превзошедшее предков в злодействе.
Первые медный клинок смастерили они, у дороги
подло разящий, и мясо вола подъяремного ели.[73]
Возненавидев тогда род людской, вознеслась Справедливость[74]
прочь от них на небеса, и с тех пор, обретя там обитель,
135 ныне лишь ночью она появляется зримая людям
Девой, вблизи находясь от заметного всем Волопаса.[75]
Выше обоих плечей, у крыла ее правого кружит,
возле него, Виноградарь — звезду эту так называют.

61

ст. 62. Ср.: Гомер. Одиссея. X: 82. Имеется в виду полукруг горизонта (эти стихи приводит в качестве пояснения к слову «закат» Страбон (География. II, 3, 8).

62

ст. 66. Впоследствии это созвездие получило название созвездия Геракла (Геркулеса). Самая яркая звезда созвездия Геракла (а) «Рас-Альгети» переводится с арабского «Голова коленопреклоненного человека». Неизвестно, предполагал ли сам Арат какую-либо определенную мифологическую идентификацию для изображенной им фигуры. Для античных комментаторов Арата идентификация Коленопреклоненного с Гераклом не была бесспорной. В пользу ее высказывался Эратосфен, полагавший, что изображение Коленопреклоненного над Драконом (ст. 70) показывает сцену борьбы Геракла со Змеем, сторожащим золотые яблоки в саду Гесперид (Эратосфен. Превращения. 4). Гигин, принимающий доводы Эратосфена, упоминает, однако, о других возможных интерпретациях образа Коленопреклоненного. Помимо Геракла в Коленопреклоненном видели: 1) Кефея, сына Ликаона и отца Мегисто (поза Коленопреклоненного изображает Кефея, оплакивающего превращенную в медведицу дочь и простирающего к небу руки); 2) Тезея, поднимающего скалу, чтобы достать меч своего отца Энея; 3) Тамириса, ослепленного Музами и опустившегося на колени, 4) терзаемого фракийскими женщинами Орфея (за то, что он стал свидетелем мистерий Либера); 5) царя лапифов Иксиона, привязанного Зевсом к вечно вращающемуся колесу; наконец, 6) прикованного Прометея (Гигин. Астр. II. 6. 2-3). Споря о том, к какой из этих интерпретаций склонялся сам Арат, современные исследователи текста «Явлений» исходят в основном из композиционного контекста поэмы. Так, по мнению Μ. Эррена, идентификация Коленопреклоненного с Гераклом поддерживается у Арата изображением Дракона под пятой Коленопреклоненного (ст. 70), который демонстрирует тем самым (если мы принимаем отождествление Дракона Арата со Змеем Ладоном, сторожившим золотые яблоки в саду Гесперид) свою победу (Erren Μ. Die Phainomena des Aratos von Soloi: Untersuchungen zum Sach- und Sinnverständniss. S. 43-46). Добавим, что в схожей позе Геракл изображен на северном фризе Пергамского алтаря. Ж. Мартэн, не соглашаясь с аргументами Эррена (семантика образа у Арата далека от семантики победы) и склоняясь к тому, чтобы, доверяя Арату, считать образ Коленопреклоненного безымянным в глазах поэта, в свою очередь не исключает, однако, того, что, описывая образ Коленопреклоненного в контексте упоминания о Венце (ст. 71) и о Лире (ст. 269, след.), Арат сознательно или бессознательно ориентировался на миф о Тезее и Ариадне. Лира и венец — устойчивые атрибуты Тезея и Ариадны, выступающие в роли эмблематического напоминания о победе Тезея над Минотавром (один из примеров такого рода — бронзовый рельеф из Олимпии, с изображением Тезея и Ариадны, соместно держащими венец и лиру). Однако в последнем случае образ Коленопреклоненного может быть отождествлен не только с Тезеем, но и с самим Минотавром. Заметим, что если Арат имел в виду хотя бы некоторые из приведенных выше интерпретаций, то нежелание упомянуть о них могло соответствовать общей авторской установке — избегать выбора из возможных мнений и предоставлять такой выбор читателю (ср.: ст. 460, 713-714, 756-757).

63

ст. 70. Текст позволяет двоякое прочтение этого стиха: 1) темя Дракона находится под правой пятою Коленопреклоненного, 2) прилагательное «правый» относится к Дракону, изображая его тем самым севернее от Коленопреклоненного (и соответственно под его левой ногою). Гиппарх, считавший, что Арат имел в виду правую пяту Коленопреклоненного, полагал такое описание ошибочным (Германик, следуя Гиппарху, переводил: «левой стопой» (Явл. 69)). Схолиаст интерпретировал описание Арата как безошибочное, так как оно имеет в виду позицию наблюдателя и соответственно «правую» сторону Вселенной, т. е. север.

64

ст. 71-72. Венец — эмблематический символ Ариадны — дочери критского царя Миноса и Пасифаи, возлюбленной Диониса и Тезея. Арат связывает его с браком Диониса и Ариадны, указывая тем самым, как всегда, лишь на самую общую канву мифологического сюжета. Современникам Арата были известны разные версии этого сюжета. По одному из них Дионис становится мужем Ариадны до ее встречи с Тезеем (Одиссея. XI, 322-323), по другому — после (Аполлодор. Эпитома. I. 9). Венец фигурирует в этих сюжетах 1) либо как свадебный дар Артемиде от Афродиты и гор, 2) либо как сокровище, которым Дионис прельстил Ариадну. Венец выступает также как деталь сюжета, связывающего Ариадну и Тезея. С его помощью Тезей спасается из гибельного лабиринта Минотавра. С последним сюжетом созвездие Венца связывает Аполлоний Родосский (III. 997-1004), «Аргонавтика» которого пишется примерно в те же годы, что и «Явления» Арата. Поздние интерпретации того же сюжета см.: Эратосфен. Превращения. 5; Овидий. Фасты. III. 5. 513-516; Скорбные элегии. IV. 3. 41-42; Метаморф. VIII. 176, след.; Гигин. Мифы. 42; Клавдиан. Эпиталамий на бракосочетание Гонория и Марии. 271-272. Современное название — созвездие Северной Короны (Corona Borealis).

65

ст. 89. Сегодня созвездие Клешней называется созведием Весов (название, данное, как полагают, Гиппархом).

66

ст. 97. Хотя большинство рукописей дают чтение «в руках» и только две «в руке», перевожу, как предлагает схолиаст — «держит рукой» (так, как это созвездие изображается на большинстве звездных атласов). Германик помещает Колос в левой руке Девы (Germ. 96-97), Гигин — в правой (Гигин. Астр. III, 24). Колос (Спика) — самая яркая звезда созвездия Девы (а-Девы).

67

ст. 98. Арат этимологизирует имя Астрей от τό άστρον — звезда. У Гесиода Астрей — Титан, порождающей в союзе с Эос ветры (Борей, Нот и Зефир) и звезды (Теог. 375-382).

68

ст. 99. По Гесиоду, Справедливость — дочь Зевса (Труды и дни. 256; Теогония. 902), то же у Эсхила (Жертва у гроба. 947-948).

69

ст. 100, след. Справедливость, явившаяся к людям, фигурирует во фрагменте 9а оксиринхского папируса 2256 (Fr. 530 Mette), отнесенного Э. Френкелем к несохранившейся трагедии Эсхила «Этна» (Зайцев А. И. Оксиринхский папирус 2245 и трилогия Эсхила о Прометее // Philologia Classica. Вып. 1. Л., 1977. С. 47).

70

ст. 103-104. Что Арат имеет в виду под «женскими собраниями» (буквальный перевод: «родственный круг женщин», «женские филы» — φύλα γυναικών), не ясно. В контексте рассказа о золотом поколении упоминание о таких собраниях отсылает, возможно, к Гесиоду, чей «Каталог женщин» также выделяет роль женщин в процессе божественного мироустройства. Можно вспомнить в данном случае и об Аристофане, обыгравшем возможность «женских собраний» в политической жизни Афин («Женщины в народном собрании», «Женщины на празднике Фесмофорий»). Контекстуальное равенство мужских и женских собраний кажется перекликающимся также с некоторыми идеями стоиков, в частности, с рассуждением Клеанфа, полагавшего, по свидетельству Стобея (Экл. II. 7), что государство благородно потому, что оно является: а) установлением для совместной жизни, нужным для того, b) чтобы получать и воздавать по справедливости (Arn. 587). Похоже, что люди золотого поколения живут именно в таком государстве, но сегодня о таком государстве остается, по Арату, только вспоминать.

71

ст. 108, след. Ближайшей параллелью к рассказу Арата о смене трех поколений является изложение схожего сюжета у Гесиода (Труды и дни. 106-201). Арат, несомненно, ориентируется на Гесиода, но не следует ему буквально. По Гесиоду, регресс человечества описывается как смена пяти последовательно сотворенных богами поколений. Люди первого, золотого, поколения живут подобно богам, не знают трудов, проводят жизнь в пирах и умирают без страданий. После смерти они превращаются, по воле Зевса, в добрых демонов, невидимо обходящих землю и наделяющих богатством живущих. Серебряное поколение резко отличается от золотого: люди этого поколения остаются детьми в течение ста лет, достигнув же зрелости, живут недолго, принося себе беды глупостью и гордыней. Они не служат богам и вызывают негодование Зевса, который сокрывает их под землей и создает следующее — медное — поколение людей-воинов, обладающих великой силой и пользующихся медью. Люди медного поколения гибнут от собственных рук. Четвертое созданное Зевсом поколение — поколение героев. Люди героического века лучше, чем их предшественники, но их поколение гибнет в ходе войн, одна из которых — троянская. Поколение героев сменяет железное поколение современников Гесиода, полное невзгод и тяжелых забот, худшие из которых, по Гесиоду, еще впереди. В контексте гесиодовского повествования о смене поколений Справедливость не фигурирует, и ее дальнейшее упоминание (ст. 256) с этим повествованием никак не связано. Арат, однако, не просто вводит в рассказ о смене поколений образ Девы-Справедливости, но и меняет его характер: смена поколений у Арата также выражает регресс общества, но регресс этот непосредственно связан с деяниями самих людей. Боги не принимают видимого участия в том, что люди от поколения к поколению становятся хуже, а Справедливость выступает в роли наблюдателя, бессильного что-либо в этом ухудшении изменить. Зевс, названный ранее прародителем людей (ст. 5), демонстрирует таким образом неисповедимость своего промысла и своей воли. Люди таковы, какими они стали в результате морской торговли, изобретения оружия и войн. Они таковы, каковы они суть: порочны, чужды справедливости, обременены трудами и заботами, и — вместе с тем, о чем не устает напоминать Арат на протяжении всей поэмы — не оставлены божественными благодеяниями. Кроме Гесиода и Арата подробный рассказ о смене поколений находим в «Метаморфозах» Овидия (I. 89-150). См. также: Катулл, 64. 382-408; Вергилий, Бук. 4. 4-45, Георгики. I. 125-149 и II. 536-540; Гораций, Эподы. 16. 41-66; Тибулл, I. 3. 35-50; Овидий, Любовные элегии. III. 8. 35-58; Сенека. Федр. 525-562, Октавия 391-435.

72

ст. 118. В Аркадии есть гора Парфенион (Павсаний. Описание Эллады. VIII 6, 4). Поселить Деву в горы Арату подсказал, скорее всего, Гесиод (Труды и дни. 290), нашедший в горах место для Доблести (Αρετή).

73

ст. 132. Комментарий Цицерона: «Пользу, которую получали от быка, ценили так высоко, что есть его мясо считалось преступлением» (О природе богов. 2: 159). Ср.: Вергилий. Георгики. II. 536-537. Плутарх, не упоминая имени Арата, цитирует эти стихи, чтобы проиллюстрировать древность законов, согласных с учениями Пифагора и Эмпедокла (De esu carnium, 998). Вне зависимости от того, были ли отсылки к Пифагору и Эмпедоклу важны для самого Арата, смысл пассажа видится таким: изображая людей золотого и серебряного поколения вегетарианцами, Арат подчеркивает царившее в это время на земле социальное и моральное согласие, исключавшее смертоубийство не только человека, но даже животного.

74

ст. 133. У Овидия (Метаморфозы. 1:149-150) «<...> и дева Астрея / С влажной от крови земли ушла — из бессмертных последней» (Пер. С. Шервинского).

75

ст. 136. Другое объяснение возникновения созвездия Девы находим в эпиллии Эратосфена, посвященном Эригоне: здесь созвездие Девы — это вознесенная на небо дочь царя Икарии Эригона, повесившаяся после того, как ее отца убили его подданные (см. также: Гигин. Мифы. 130).