Явления

с третьего дня на четвертый и немощный свет излучает —
тупит ее иль дыхание Юга, иль дождь уже близкий.[155]
Может случиться, что оба те рога вверху зависают
к вечеру третьего дня, ни в одну из сторон не склоняясь,
790 но изгибая концы, держит их по прямой друг над другом, —
западных знак то ветров, их приходов в течение ночи.
Коль остается такой же, когда день четвертый исходит,
учит, что быть непогоде, сбирается близкая буря.
Рог, находящийся выше, заметно вперед наклонившись,
795 северный ветер приносит, назад же откинувшись, южный.
Но если к третьему разу она появляется в круге
цвета багрового, значит, тогда уже точно — к ненастью:
тем непогоде быть большей, чем круг этот пламенней рдеет.
Взгляд обрати на Луну — и на полную, и когда вдвое
800 меньше она, возрастая и идучи снова на убыль,
и по окраске Луны научись предугадывать месяц.
Если ясна она в небе, то ветреной будет погода;
если багрова, тогда ожидай неминуемо ветра;
в пятнах чернеющих стала видна — ожидать нужно ливней.
805 Вид ее служит приметой, однако, не изо дня на день:
значим он третьего дня и в четвертый,[156] затем — когда всходит[157]
лик в половину ее, но потом она знаменьем будет
при полнолунии только, еще раз — пройдя полнолунье[158]
до половины другой и при самом конце — за четыре
810 дня, как исчезнет, и снова — на третий день по возвращенья.
Если ж возникнут когда вкруг Луны светоносные кольца:
их или три, или два, или будет оно в одиночку,
помни тогда, что одно оно — к ветру и к тихой погоде:
к ветру оно размыкается, стихнет — когда оно гаснет.
815 Если Луну опоясала пара колец — быть ненастью.
Но непогоде быть большей при кольцах в три слоя сведенных:
хуже тогда, коль чернеют, коль рвутся они — еще хуже.
Все это ты по Луне ежемесячно выведать сможешь.
К Солнцу внимателен будь, проходящему кромкой земною,
820 так как по Солнцу гораздо точнее приметы означить
и всякий раз на заходе его и на новом восходе.
Пусть не изменит свой цвет, первый луч посылая на пашни,
солнечный круг, когда хочешь ты ведренной к полдню погоды, —
не знаменуя что-либо, пусть явится чистым он в небе.
825 Если же будет он ясен тогда, как волов распрягают,
без облаков заходя, мягкий блеск ввечеру излучая, —
утром, с рассветной зарей, благодатное время наступит.
Но той порой, если взору предстанет он так, будто вогнут,
или начнет от него и на Юг и на Север сиянье
830 нитями падать вразброс, когда светится сам он по центру, —
значит, при этой примете, идет за ним дождь или ветер.
Взгляд обрати, если в блеске своем оно зренью доступно,
к Солнцу ты пристально, ведь ничего нет, что было б наглядней.
Если багровый отсвет вкруг него разбегается, — часто
835 в тучах оно багровеет, влачась полускрытое ими, —
или темнит его мгла, то к дождю тебе будет приметой
мглою затянутый круг, а багровые всполохи — к ветру.
Если же одновременно заметно и то и другое,
вместе тогда ожидай — и дождя, и ветров дуновенья.
840 Если же Солнце порой, на восходе своем иль закате,
свет воедино сбирает и редким лучом посылает,
или свершает свой путь Солнце в тучах — будь то на рассвете,
сразу как кончится ночь иль, напротив, идущее к ночи, —
дождь обещает нагрянуть с погодой такой ежедневно.
845 Даже пускай облака лишь слегка выходящее Солнце
заволокли, и оно поднимается, слабо сияя,
следует помнить о ливне. Но если вокруг него дымка,
будто большое кольцо, что становится шире и тает
при восхождении солнечном, делаясь видным все меньше,
850 ведренной будет погода — такой она будет зимою,
если закатное Солнце бледнеет. Но дождь предусмотришь
прежде всего ты по тучам, когда оглядишь на закате
небо и взглядом проводишь за Землю сходящее Солнце.
Если тогда набежит, чернотой покрываясь как будто,
855 туча на светлое Солнце, и вкруг нее в ту и в другую
сторону от середины лучи разделяются вдвое, —
то до рассвета тебе надлежит об укрытии думать.
Коль погружается чистым в течение вечера Солнце,
за Океан нисходя, и, покуда оно исчезает,
860 возле него облака, багровея, идут, опасаться
повода нет, что на утро иль в ночь обязателен ливень.
Нужно его ожидать, если, свет истончая по небу,
станет оно излучаться, поблекнув сияньем нежданно:
так оно меркнет, бывает, когда, затемняя, напротив
865 Солнца встает вдруг Луна, проходя между ним и Землею.
Коль поутру на заре, когда медлит еще оно выйти,
облачно небо уже и окрашены тучи багрово,

155

ст. 783—787. В греческом тексте начальные буквы этих пяти стихов образуют акростих ΛΕΠΤΗ — прилагательное, которое буквально означает «вылущенная», «облупленная». Поскольку речь в этих стихах идет о молодом месяце, то комментаторы видят в указанном акростихе поэтическое определение Луны — «только что появившаяся», «маленькая», «изящная» (еще одно значение слова λεπτή). Интересно, что именно этим прилагательным Каллимах охарактеризовал стихи самого Арата в посвященной ему эпиграмме (27). Остается гадать, употребил ли эту характеристику Каллимах в связи с аратовским акростихом или нет (возможные интерпретации аратовского акростиха разбирает Ж. Жак: Jacques J. Μ. Sur un acrostiche d’Aratos (Phén. 783-787) // Rev. ét ancien. Vol. 62 (1960). P. 48-61). Само по себе употребление акростихов в античной поэзии было достаточно распространенным, их находили уже у Гомера (ΛΕΥΚΗ в первых пяти стихах XXIV песни Илиады). Исследователи Арата отметили и другие возможные акростихи «Явлений» (см. примеч. к ст. 803-806 и 807-808).

156

ст. 806. Схолиаст, комментируя этот стих, пишет об особой значимости для пифагорейцев числа семь.

157

ст. 803—806. Начальные буквы этих стихов в греческом тексте складываются в акростих ΠΑΣΑ — «вся целиком» или, может быть, «любая». Поскольку в пассаже, соответствующем этому акростиху, речь идет об окраске Луны в преддверии той или иной погоды, то аргументы в пользу осмысленности данного акростиха у нас как будто бы есть (изображается Луна и вся гамма ее «предвещательной» окраски), но был ли это замысел самого Арата, остается гадать (Levitan W. Plexed artistry // Glyph. 5. 1979. Ρ. 55-68).

158

ст. 807-808. Еще один возможный акростих «Явлений», составляемый по двум начальным слогам из двух букв: ΜΕΣΗ — «находящаяся посередине», и формально соотносимый с начинаемыми им строчками, описывающими половинчатый диск луны. Опыты такого рода акростихов в античной поэзии есть, но выглядит он более сомнительно, чем два других (см. примеч. к ст. 783-787 и 803-806).